Речь шла о личных границах.
Это наш дом.
Наша семья.
Мы хотим ощущать себя здесь настоящими хозяевами.
Полноценными хозяевами.
Если у кого-то еще, даже из самых близких родственников, окажутся ключи, это лишит нас чувства уюта и приватности. – Приватности… – насмешливо повторила свекровь. – Какие слова вы тут придумали!
Какая может быть приватность, если это мать?
Алеша, я тебе попу мыла до пяти лет, а теперь у вас тут «приватность»!
Стыдиться вам надо.
Матери не доверяете.
Она с явным раздражением отодвинула тарелку с недоеденным тортом, давая понять, что аппетит у нее окончательно пропал. – Я не требую ключи немедленно, – вдруг смягчилась она, принимая тон обиженной честности. – Сделайте дубликат в течение недели и привезите.
Или я сама заеду к Алеше на работу, заберу.
Мне некуда спешить.
Но ключи должны быть у меня.
Тогда я буду спокойнее.
У меня давление скачет, когда я волнуюсь.
Остаток вечера прошел в напряженной атмосфере.
Тамара Сергеевна больше не улыбалась, отвечала крайне сдержанно и вскоре собралась домой.
Прощаясь, она еще раз косо посмотрела на замок и произнесла: – Подумайте хорошенько.
Гордость – очень плохой советчик.
Когда дверь за ней закрылась, Ольга опустилась на стену, чувствуя усталость. – Алеша, ты же понимаешь, что я никогда не отдам ей ключи?
Ни за что.
Алексей устало провел рукой по переносице. – Оль, ну она же просто волнуется.
Так она воспитана.
Для нее контроль – это проявление любви.
Может, сделаем этот несчастный комплект?
Она положит их на полку и забудет.
Зато не будет скандалов. – Ты серьезно? – Ольга отстранилась и посмотрела на мужа с сомнением. – Ты забыл историю с арендованной квартирой?
Забыл, как она врывалась без предупреждения, когда мы спали, и в семь утра начала громко варить борщ, гремя посудой? «Я думала, вы на работе» – и это в субботу!
Алеша, я хочу ходить по своему дому в нижнем белье, могу оставить чашку грязной в раковине, если нет желания ее мыть, и при этом не бояться, что твоя мама зайдет и устроит проверку.
Это мой дом.
Наш дом. – Я понимаю, – вздохнул он. – Но она будет меня доставать по телефону каждый день.
Она же тебе звонить станет и мозги капать.
Ты же ее знаешь. – Пусть звонит.
Но ключей не получит.
Если ты отдашь ей ключи без моего ведома, Алеша, я поменяю замок.
Я серьезно.
Следующая неделя оказалась настоящим испытанием.
Тамара Сергеевна звонила Алексею ежедневно.
Начинала разговор с вопросов о здоровье («сердце колет», «ноги крутит»), потом говорила о погоде, а в конце неизменно спрашивала: «Ну что, сделали ключи? Когда забрать?».
Алексей уклонялся, придумывал оправдания: мастерская закрыта, забыл ключи дома, занят.
Он тянул время, надеясь, что мать отступит или переключится.
Но Тамара Сергеевна проявляла упрямство как у бульдога.
В четверг она позвонила Ольге. – Здравствуй, Ольгочка.
Как дела?
Как работа? – голос свекрови звучал сладко, словно патока. – Здравствуйте, Тамара Сергеевна.
Все хорошо, спасибо. – Знаешь, я была в церкви, поставила свечку за вас.
За счастье в новом доме.
И вот батюшка сказал, что дом нужно освятить, а лучше – повесить оберег над дверью.
Я купила очень сильную икону.
Хочу привезти, повесить.
Завтра буду в вашем районе.
Алеша на работе, я знаю.
Передайте мне ключ или оставьте у консьержки, я зайду, повешу икону, помолюсь и уйду.
Вам даже отпрашиваться не придется. Ольга сжала телефон так, что побелели пальцы. – Тамара Сергеевна, спасибо за заботу.
Но если решим, сами повесим.
Ключи я не оставлю.
Приходите вечером, когда мы будем дома, тогда и подарите икону, попьём чай. – Почему ты такая упрямая? – голос свекрови резко стал холодным. – Я пришла к тебе с добрыми намерениями, а ты…
Неужели настраиваешь сына против матери?
Это ты ему запретила давать ключи?
Я знаю, это твое влияние!
Алеша был добрым и отзывчивым мальчиком, пока ты не появилась. – Тамара Сергеевна, это наше обоюдное решение.
Мы взрослые люди. – Взрослые…
Еще сопливые!
Я прожила жизнь!
Я знаю, как правильно!
Короче говоря.
Если до выходных ключей у меня не будет, значит, вы мне не доверяете.
Значит, я для вас чужая.
И ноги моей в вашем доме больше не будет!
Она резко положила трубку.
Ольга долго смотрела на потухший экран, чувствуя, как у неё трясутся руки.
