Это место, где мы обязаны поддерживать друг друга, а не пугать до полусмерти.
Иван Михайлович опустил голову.
Впервые за долгие месяцы в нем проснулся не охотничий азарт, а глубокое, пронизывающее чувство стыда. — Ладно, — тихо произнес он. — Больше такого не повторится.
Но слово «скука» висело в воздухе, словно приговор.
На следующее утро Елена Васильевна проснулась от необычных звуков, доносящихся с кухни.
Это был не привычный звон посуды, а ровный, монотонный стук.
Она накинула халат и вышла из спальни.
У стола стоял Иван Михайлович.
Перед ним лежал кусок теста, а в его крепких руках, некогда державших отбойный молоток, находилась… скалка.
Он с необычайной сосредоточенностью раскатывал тесто, лицо его было покрасневшим от усилий. — Иван? — тихонько спросила Елена Васильевна. — Что ты делаешь?
Он вздрогнул и повернулся к ней. — Решил испечь пироги.
Ты же говорила, что у тебя болит спина, тесто месить.
А я сильный.
Думал, помогу.
Он выглядел таким растерянным и неуклюжим, совсем не похожим на грозного мастера розыгрышей, что сердце Елены Васильевны дрогнуло.
Она подошла к столу. — Тесто, дорогой, нужно не раскатывать, а месить.
Вот так, — женщина положила свои руки поверх его и мягко показала, как правильно двигаться.
Они стояли рядом у стола, и ее маленькие руки вели его большие, неловкие ладони.
Иван Михайлович сосредоточенно молчал, стараясь освоить новый, непривычный навык.
Пироги получились корявыми, один даже чуть подгорел, но за обедом они с удовольствием ели их, запивая чаем и смеясь над тем, насколько неуклюжими вышли. — Знаешь, — сказал Иван Михайлович, отламывая еще кусок, — это веселее, чем подкладывать селедку в сумку. — Над собой нужно смеяться, а не над другими.
Это гораздо полезнее, — улыбнулась Елена Васильевна.
Вечером того же дня Иван Михайлович заглянул в кладовку и вытащил оттуда старый, покрытый пылью ящик с инструментами. — Что это у тебя? — удивленно спросила Елена Васильевна. — Да вот, табуретка на кухне шатается, — ответил он, уже ныряя в ящик в поисках нужной отвертки. — Пора починить.
Руки еще помнили, как держать что-то, кроме пульта.
Он ушел на кухню, и вскоре оттуда послышался стук молотка и его довольное посвистывание.
Елена Васильевна прислушалась и облегченно вздохнула.
Возможно, энергия, освободившаяся вместе с выходом на пенсию, наконец обрела достойное применение.
