Она сделала паузу, промокнула глаза салфеткой. — Хочу поблагодарить своих девочек.
Они у меня все разные.
Ольга… Ольга у нас деловая.
Полностью погружена в работу, в цифры.
Ей некогда думать о матери, у неё карьера, отчёты.
Я не сержусь, понимаю — время сейчас такое, деньги нужны всем.
Спасибо тебе, Ольга, за этот ресторан.
Ты накормила мать в старости.
По залу прокатился одобрительный шёпот.
Тётя Надежда кивнула, накладывая себе селёдку под шубой. — Но есть вещи, которые не купишь за деньги, — голос мамы стал мягче. — Это тепло.
Это забота.
Это когда звонят просто так, без повода.
Ирина… Моя младшая.
У неё сама жизнь непростая — трое детей, муж… сложный человек.
Денег нет, живут в тесноте.
Но она всегда находит время!
Прибежит, лекарство принесёт, посидит, чаю нальёт, выслушает.
Вот этот плакат… — она указала на кривой ватман, приклеенный скотчем к зеркалу. — Она ночами не спала, клеила его!
Вложила душу!
Вот это, дорогие, и есть настоящая любовь.
Не кошельком — сердцем!
Света сидела, покрасневшая, довольная, скромно опустив глаза.
Гости зааплодировали. — Верно, Галя! — крикнула соседка. — Внимание важнее золота! — А Ольга-то что — откупилась и всё, — громким шёпотом заметила тётя Надежда. — Видишь, сидит с каменным лицом.
Хоть бы мать обняла.
В отца пошла, тот тоже был молчун.
Ольга ощущала, как внутри что-то сжалось тугим узлом.
Не возникало ни обиды, ни злости.
Лишь странное, звенящее чувство ясности — словно протёрли запотевшее стекло.
Она вспомнила, как неделю назад Света звонила и плакала, что детям не на что купить зимнюю обувь.
Ольга перечислила двадцать тысяч.
Света тогда сказала: «Ольгка, ты спасительница, я маме не говорю, она расстроится».
Но мама знала.
Мама всё знала.
Она знала, что первый взнос на квартиру Свете дала Ольга.
Что ремонт там делала Ольга.
Что зубы маме вставляла Ольга — полмиллиона за импланты.
Но это не считалось.
Это была «обязанность». «У тебя же есть, тебе не трудно».
А Ирина — «бедняжка», ей надо помогать.
И каждый её чих — подвиг.
Ольга посмотрела на маму.
Та сияла, обнимая Свету.
Это был их мир — мир, где страдания и бедность возводились в культ, а успех и достаток воспринимались как что-то постыдное, требующее постоянного искупления.
Ольга была для них денежным источником, которого одновременно презирали за то, что он даёт деньги, а не «душевное тепло». — А сейчас, — объявил ведущий, — танец дочери с мамой!
Ирина, приглашайте именинницу!
Заиграла сентиментальная музыка.
Света повела маму в центр зала.
Они кружились, мама положила голову Свете на плечо.
Гости умилялись.
Ольга медленно поднялась.
Взяла сумочку.
Подошла к администратору у барной стойки. — Счёт, пожалуйста. — Уже уходите?
Там же еще горячее не вынесли, и торт… — Я оплачу всё сейчас.
Включая чаевые.
Она достала карту.
Терминал издал звуковой сигнал.
Двести сорок тысяч гривен.
