Ольга ставила подписи на актах сверки, когда внезапно зазвонил телефон, и в трубке прозвучал голос, который она могла узнать среди тысяч — слабый, с едва слышным дыханием, словно говорящий уже одной ногой стоял на пороге смерти. — Ольгочка, не переживай, я не вызывала скорую, таблетку под язык положила и лежу.
Сердце сжалось.
Опять.
Ольга зажала телефон плечом и продолжила подписывать документы.
В её кабинете тихо работал кондиционер, за окном шумела Одесса, которой было всё равно на Тамару Сергеевну и её здоровье. — Что случилось, мам?
Давление? — Да какое давление… Такая жизнь, Оля.
Вот лежу и думаю: семьдесят на носу.
Успею ли?
А так хотелось просто по-человечески… Хоть раз в жизни.
Чтобы, как у всех.
Тётя Надежда звонила, хвасталась — её сыновья в ресторан водили.
А я что?
Я привыкла.
Мне ничего не нужно.
Лишь бы вы с Ириной были здоровы.
Ольга отложила ручку.
Этот сценарий она знала наизусть.
Сейчас начнётся второй акт драмы «Сирота казанская». — Мам, мы же обсуждали.
Я предлагала оплатить тебе санаторий в Трускавце.
Хороший, с процедурами. — Санаторий… — Тамара Сергеевна вздохнула так тяжело, что в трубке зашелестело. — Это чтобы мать с глаз долой отправить?
А я, может, хочу семью увидеть.
Всех собрать.
Тётю Надежду, Надю с мужем, соседей… Посидеть, песни попеть.
Разве я не заслужила?
Всю жизнь для вас жила, себе во всём отказывала… Ольга прикрыла глаза.
Воспоминание из детства всплыло перед внутренним взором: она, десять лет, стоит в магазине и смотрит на куклу, а мама говорит: «Ольга, у нас нет денег на пустяки, Ирине нужны новые сапожки, у неё ножка растёт».
Ирина всегда была важнее.
Ирина была младше на пять лет, болезненная, капризная, «наша радость».
Ольга была «старшей», «должна понимать» и «обойдёшься». — Хорошо, мам.
Ресторан так ресторан.
Сколько человек? — Ой, Ольгочка! — голос мамы быстро окреп, нотки умирающего лебедя сменились деловым тоном прораба. — Ну, своих только.
Человек двадцать пять.
Тётя Надежда с внуками, Ивановы с дачи, Светлана Петровна с третьего этажа… Ну и Ирина с семьёй, конечно.
Только, доча, ты же знаешь — у Светы сейчас туго с деньгами, Дмитрий опять работу ищет… — Я поняла.
Я всё оплачу. — Ты моя золотая! — воскликнула мама. — Я знала, что ты не бросишь мать.
Только, Ольга, давай не как в прошлый раз — в том кафе, где порции как для воробьёв.
Нужно хорошее место. «Империя» или «Золотой фазан».
Чтобы белоснежные скатерти, живая музыка… И ведущий!
Обязательно ведущий с конкурсами и весельем!
Ольга повесила трубку и долго смотрела на экран телефона.
Контакт «Мама» светился как напоминание о долге, который невозможно погасить.
Подготовка к юбилею напоминала военную операцию, где Ольга была и интендантом, и снабженцем, и сапёром одновременно.
Через два дня позвонила Света, младшая сестра. — Ольгка, привет!
Мама сказала, что ты всё организуешь?
Отлично.
Слушай, я тут подумала… С деньгами сейчас совсем туго, Дмитрик машину разбил, кредиторы названивают… Я подарок купить не смогу.
Но придумала кое-что лучше!
Я сделаю коллаж!
Стенгазету!
Соберу все мамины фотки, наклею на ватман, подпишу стихами… Это же душевнее, правда?
Мама всегда говорит: главное не подарок, а внимание. — Конечно, Света.
Делай коллаж, — сухо ответила Ольга, переводя предоплату в ресторан «Золотой фазан».
Сто тысяч гривен только за бронь зала. — А ещё… — Света замялась. — Ты не могла бы переслать мне пару тысяч на карту?
На ватман, клей, фломастеры… И на такси до мамы — хочу заранее приехать, помочь ей нарядиться.
Ольга молча перевела пять тысяч. «На ватман».
Она понимала, что Света купит себе новую кофточку, чтобы не выглядеть хуже гостей.
Но спорить не было сил.
