За неделю до того, как я решила приобрести дачу в Затоке, я перевела со своего счета на его счет сумму, равную половине стоимости дома.
Я закрыла глаза.
Дверь резко захлопнулась.
В прихожую вошел Виктор.
Он заметил меня, сидящую на диване.
В руках у меня была папка с выписками.
Его лицо не выражало раскаяния.
Лишь усталость и раздражение. — Ну вот, теперь ты всё знаешь, — бросил он, оставляя ключи на полке. — Ты упростила мне задачу. — Упростила? — Ольга, давай без истерик.
Давай поговорим, как взрослые.
Он занял кресло напротив.
Не было и намека на вину.
Выглядел он скорее как менеджер на изнурительном совещании. — Я не намеревался врать тебе вечно. — Всего двенадцать лет, — тихо сказала я. — Это не так! — он повысил голос. — С Тамарой у нас… особенная история.
Настоящая.
А ты… ты была правильной.
Ты прекрасно подходила на роль жены. — Роль… — Ты не кричишь.
Ты всегда всё понимаешь.
Ты удобная.
Он повторил слово «удобная». — А Тамара — нет.
Она… живая. — И ты решил, что будет удобно обоим жить за мой счет? — я указала на договор. — Бабушкины деньги.
Мои.
Виктор поморщился. — Вот об этом я и не хотел говорить.
Оля, это бизнес. — Что? — Эти деньги не были «твоими».
Они были «нашими».
Общими.
В семье.
Я взял их из семьи и вложил в недвижимость. — В ВАШУ недвижимость! — Это была инвестиция.
Тамара внесла свою долю, я — свою.
То, что твоя часть оказалась в моей — просто формальность.
Он смотрел на меня, будто я не понимала очевидного. — То есть, по-твоему, — я говорила медленно, — ты взял мои личные, добрачные деньги и купил на них дом со своей любовницей, которая к тому же моя лучшая подруга. — Когда ты так говоришь, это звучит грубо, — нахмурился он. — Это была просто оптимизация расходов.
Оптимизация.
Расходов. — А в шкафу… это тоже была оптимизация? — Это было глупо, — отмахнулся он. — Она не ожидала твоего прихода.
Испугалась.
Я же не мог встретить тебя вот так.
Он говорил о моем появлении как о неприятной неожиданности. — Что теперь, Виктор? — Что «что»? — он искренне не понимал. — Ничего.
Ты поживешь здесь.
Я… я пока у Тамары. «Пока». — А Максим? — А что с Максимом?
Максим останется с тобой.
Это логично.
Ему нужна мать.
Он встал. — Мне нужно кое-что собрать.
Он направился в спальню.
Я слышала, как он открывает шкаф.
Наш шкаф.
Не тот, в котором он стонал.
Я слышала, как он открывает шкаф.
Наш шкаф.
Не тот, в котором он стонал.
Он набрасывал вещи в сумку.
Я смотрела на договор.
Иванов и Ковальчук.
Он вышел с дорожной сумкой. — Ольга, только не делай глупостей.
Ради Максима.
Не надо делить, скандалить.
Мы с Тамарой всё равно будем вместе.
Он взглянул на меня. — Ты всегда была самой разумной из нас троих.
Он ожидал моего согласия.
Чтобы я поняла. — Вон, — сказала я. — Что? — Вон.
Он вздохнул.
Будто я его разочаровала. — Хорошо.
Поговорим, когда остынешь.
Дверь за ним захлопнулась.
Я осталась одна.
В «нашей» квартире в Белой Церкви.
С договором и выписками в руках.
И этот приторный, сладковатый Тамарин парфюм, казалось, теперь витал здесь.
Прошло, наверное, несколько часов.
Я сидела неподвижно.
Телефон на столе завибрировал.
Сообщение от Виктора: «Максим звонил, ищет тебя.
Перезвони ему.
И не забудь, завтра полив у фикуса.
Я оставил свои рабочие ботинки в кладовке, не выбрасывай».
Я смотрела на экран.
Не «как ты?».
Не «прости». «Не забудь полив у фикуса».
Он ушёл к другой женщине, но его быт, сын, ботинки и фикус — остались со мной.
На обслуживании.
Он ушёл к другой женщине, но его быт, сын, ботинки и фикус — остались со мной.
На обслуживании.
Потому что я «разумная».
Потому что «логично».
Что-то внутри меня не просто остыло.
Оно выгорело.
Я поднялась.
Я посмотрела на договор. «Иванов и Ковальчук». «Оптимизация расходов».
Взяла ключи от машины.
Я никогда не была на этой даче в Затоке.
Виктор всегда «берег» меня от стройки и грязи. «Я всё сам, Ольга, не женское это дело».
Но я знала адрес.
Он был в договоре.
Сорок минут по ночному шоссе.
Начал моросить дождь.
Посёлок.
Тёмные дома.
Вот он.
Высокий забор.
Дом, который я видела лишь на фотографиях в телефоне Виктора.
Я вышла из машины.
Ворота были заперты.
Но я знала Тамару.
Мы были лучшими подругами пятнадцать лет.
Я знала, что запасной ключ она прячет под почтовым ящиком.
Я просунула руку.
Холодный металл.
Я вошла.
Внутри пахло не деревом и новизной.
Пахло Тамариным парфюмом.
Тем самым.
Приторным, навязчивым.
Он смешался с запахом краски.
Пахло Тамариным парфюмом.
Тем самым.
Приторным, навязчивым.
Он смешался с запахом краски.
Я включила свет в прихожей.
Это был не дачный домик.
Это был просторный, обжитой дом.
Их дом.
На кухне стояла дорогая кофемашина.
В гостиной — огромный диван.
На полке была ваза.
