И я не намерена расходовать их на тех, кто видит во мне лишь источник денег с ногами.
Воцарилась тишина.
Алексей громко выдохнул.
Игорь отвернулся к окну.
Светлана, с красными щеками, все еще держала в руке ежедневник. – Ты изменилась, – произнесла она тихо. – Раньше ты была нормальной.
Она бросила ежедневник на диван. – Пошли, ребята.
Здесь нам больше нечего делать.
Они молча начали собираться.
Надевали куртки, обувались, не обращая на нее внимания.
Но в дверях Игорь все же обернулся. – Зря ты так, Тамара.
Мы же столько лет были друзьями. – Были, – подтвердила она. – А потом вы решили, что я обязана вас обеспечивать.
Дверь со стуком закрылась.
Шаги на лестнице стихли.
Тамара осталась одна в квартире, где еще пахло оливье и подгоревшими бенгальскими огнями.
Она подошла к столу.
Наполнила бокал.
Взяла ложку салата – вкус получился превосходным, с домашним майонезом.
Схватила мандарин, затем еще один.
По телевизору шла «Ирония судьбы».
Тамара улыбнулась и взяла телефон.
Сначала заблокировала Светлану.
Потом Игоря.
Затем Алексея.
Удаляла их из друзей в соцсетях, очищая переписки.
Эта дружба не выдержала проверки деньгами.
Она считала, что настоящие друзья останутся таковыми, независимо от размера ее зарплаты.
Но оказалось иначе.
Деньги оказались как лакмус: показывали, кто рядом ради нее, а кто — ради ее кошелька.
Она доела оливье, укуталась в плед, переключила канал.
За окном кто-то запускал фейерверки.
Яркие вспышки раскрашивали небо над крышами.
Она смотрела на них и улыбалась.
Не грустно и не натянуто — искренне.
Это не конец.
Она обязательно встретит других людей.
Тех, кто будет ценить ее как личность — с деньгами или без.
Тех, кто не станет считать ее доход и прикидывать, сколько можно с нее снять.
Мандарины пахли праздником и детством.
Тамара очистила еще один, разделила на дольки и положила в рот.
Сладкий.
Сочный.
Идеальный. – С Новым годом, Тамара.
С новой жизнью, – тихо произнесла она…
