Он тщетно пытается найти подходящее занятие.
Не хочу, чтобы мой сын трудился грузчиком за мизерную плату.
Он слишком образованный для такой работы.
А ты могла бы проявлять больше старания.
Вот, Анна приходила, плакала.
Опять ты у ребёнка радость отнимаешь, не можешь костюм купить. — Так купите вы, если вам так жалко внучку, — рявкнула Тамара.
Людмила Ивановна застыла на месте. — Я?
Я и так вас кормлю, считай.
В прошлый раз костюм купила — а ты мне даже толком не поблагодарила.
Потом пошла и крем для лица себе купила.
Я все видела!
Люди деньги на детей тратят, а ты — на своё стареющее лицо! — Это был детский крем за пятьдесят гривен, у меня руки от холодной воды трескаются! — Защищайся, защищайся.
Плохая ты мать, Тамара.
Другие женщины из ничего делают праздник, а ты только ныть умеешь.
Если бы не Игорь, ты бы вообще в канаве сидела.
Свекровь демонстративно вытащила из кошелька пятитысячную купюру и положила на стол, прижав её солонкой. — Вот.
Купи девочке костюм.
Но знай: я всем в совете ветеранов расскажу, как приходится мне внуков одевать, пока мать их по дешевке крем для лица выбирает.
Она развернулась и вышла, а Тамара уставилась на деньги.
Ей хотелось разорвать купюру, бросить её вслед этой женщине, но перед глазами стояло лицо Анны.
И Тамара оставила деньги на столе. *** — Зачем у матери деньги взяла? — Игорь стоял в дверях кухни, потирая заспанные глаза. — Она сама дала.
На костюм. — Опять попрошайничаешь, — подошёл к столу и взял купюру. — Пять тысяч…
Слушай, Тамар, на костюм нужно две.
Давай я остальные возьму?
Мне надо с ребятами встретиться, по поводу работы поговорить. — Какая работа, Игорь?
С кем?
С теми, что в гаражах за углом с утра стоят? — На что намекаешь? — взревел муж. — Я не намекаю.
Говорю прямо.
Нам нечего есть, завтра свет отключат.
А ты хочешь взять деньги ребёнка, чтобы пропить их с такими же бездельниками. — Я не бездельник! — резко подошёл к ней и замахнулся. — Я ищу!
Ты понимаешь, как сложно мужчине в нашем Каменском найти что-то стоящее?
Ты меня не поддерживаешь, только тянешь вниз!
Вечно зудишь: деньги, деньги, деньги…
Ты стала меркантильной, Тамар.
А раньше верила мне… — В девятнадцать я была наивной, Игорь.
Думала, что ты будешь за нас стоять горой.
А ты оказался трусом…
