Пока свекровь обрабатывала полученную юридическую справку, наступил черёд золовки.
Марина, осмотрев мою ванную комнату, без промедления потянулась к полке с дорогой парфюмерией и кремами. — Ой, Олечка, я тут вся намажусь!
Вечером мне на Патрики, надо нормального мужика из столицы поискать.
— У нас в Ичне ловить нечего, — деловито откручивала крышку моего французского крема Марина. — Марина, верни на место, — я прислонилась к дверному косяку. — Это нарушение личных границ.
«Воспользоваться чужим имуществом без письменного согласия владельца — это, по выражению твоего брата, токсичное вторжение в приватное пространство». — Да брось ты, чего бояться! — фыркнула золовка, пытаясь набрать крем пальцем. — Я же его сестра, мы одна семья!
Что моё, то и твоё. — Крем стоит восемнадцать тысяч гривен, Марина.
Если ты его тронешь, я выставлю счёт Игорю, так как он отвечает за поведение своих гостей по правилам нашего дома, — холодно заявила я.
Марина вздрогнула, неловко попыталась вернуть баночку на место, но промахнулась мимо стеклянной полки и уронила в раковину мыльницу.
Она отдернула руку от косметики так резко, будто это была не баночка с гиалуроновой кислотой, а граната без чеки.
Вечером настала очередь свёкра.
Алексей Борисович, выпив заранее приготовленную настойку, вышел на балкон покурить, стряхивая пепел прямо на кондиционеры соседей. — Алексей Борисович, — последовала я за ним. — У нас курить запрещено. — В СССР я трактор в мороз заводил!
От меня весь колхоз держался! — с гордостью произнёс свёкор, выдыхая дым прямо в лицо. — Где хочу, там и курю.
Твой муж вырос, пока я дымил! — Игорь утверждает, что пассивное курение ущемляет его право на чистый воздух, — аккуратно забрала у свёкра сигарету и затушила её в старой пепельнице, которую он привёз с собой. — Курение на чужой территории без разрешения — это проявление агрессии.
Вы же не хотите конфликтовать с сыном?
Свёкор возмутился, попытался опереться на хлипкую пластиковую панель балкона, поскользнулся на собственных тапках и нелепо застрял в сушилке для белья.
Он барахтался в верёвках, словно старый бройлер, случайно попавший в рыболовную сеть.
На кухне начался бунт.
Игорь, покрасневший как рак, метался между голодными, не накрашенными и трезвыми родственниками. — Оля!
