Я воздержалась от скандала.
Просто запомнила этот день и решила: будем действовать согласно правилам, как вы и просили.
Подходящий момент представился на майские праздники.
Внезапно появилась ичнянская диаспора моего мужа.
Свекровь Елена Николаевна, свёкор Алексей Борисович и золовка Марина ворвались в прихожую с баулами, источая запах копченого сала и уверенность в том, что Киев наконец покорился им. — Невестка, принимай гостей! — громко объявила Елена Николаевна, бросая туфли прямо на мой светлый пуф. — Я мать, я приехала!
Сейчас мы тут наведем порядок, борща наварим, как у нас заведено!
Игорь расплывался в довольной улыбке, радуясь мысли о том, как он будет доказывать своей родне статус «хозяина жизни». — Елена Николаевна, здравствуйте, — я вышла в коридор, держа блокнот. — К сожалению, борща не будет.
В нашем доме действуют строгие личные границы. — Что? — свекровь упрямилась, положив руки на бедра, демонстрируя фигуру бывшей заведующей столовой. — Какие еще границы?
Я мать, мой борщ даже мертвого оживит!
Всю жизнь колхоз кормила, а тут какая-то пигалица станет мне указывать? — Игорь Владимирович постановил, что неконтролируемая домашняя кулинария — это углеводный терроризм и угроза его нутрициологическому плану, — спокойно произнесла я, сверяясь с заметками в блокноте. — Ввоз продуктов без согласования запрещен.
Елена Николаевна от неожиданности широко раскрыла рот, попыталась что-то возразить, но поперхнулась воздухом и уронила пакет с салом.
Она застыла посреди коридора, словно статуя Свободы, которой вместо факела вручили палку копченой колбасы.
Игорь нервно покашлял: — Оля, ну что ты… Это же мама приехала. — Статья 30 Жилищного кодекса Украины, Игорь, — ласково улыбнулась я мужу. — Собственник несет ответственность за содержание жилья.
Мы оба являемся собственниками.
Правила одинаковы для всех.
Иначе это будет двойной стандарт, а ты сам говорил, что не выносишь лицемерия.
