— Никогда не тогда, когда вы решите за нас, — ответила она.
Гости начали постепенно собираться.
Неохотно, с обиженными взглядами, но всё же собирались.
Сумки, куртки, прощания.
Когда дверь наконец закрылась, Ирина опустилась на диван.
Александр сел рядом и обнял её. — Прости, — тихо произнёс он. — Я не замечал, как тебе тяжело. — Замечал, — прошептала она. — Просто не хотел видеть.
Они молчали.
В квартире воцарилась непривычная тишина.
Но Ирина понимала: это лишь начало серьёзного разговора.
О границах, уважении, о том, как сохранить семью, не растеряв себя.
Спустя неделю Тамара Сергеевна сама позвонила.
Не с намерением приехать,
а чтобы спросить: — Ирина, можно нам заглянуть в воскресенье?
Только если вам удобно.
Ирина улыбнулась в трубку. — Конечно, мама.
Заезжайте.
Я испеку ваш любимый пирог.
Прошло несколько месяцев с того дня, когда Ирина впервые твёрдо закрыла дверь перед нежданными гостями.
Тогда она думала, что всё изменилось навсегда.
Александр поддержал её, свекровь позвонила с осторожным вопросом о визите, и первый приезд после ссоры прошёл почти идеально: Тамара Сергеевна приехала одна, принесла небольшой пирог, посидела ровно два часа, похвалила новый цветок на подоконнике и ушла, заранее поблагодарив за чай.
Ирина вздохнула с облегчением.
Казалось, граница установлена, и все её признали.
Однако границы, как выяснилось, требуют постоянного поддержания.
Со временем родственники стали менее осторожны.
Сначала Тамара Сергеевна начала звонить чаще: «Ирина, я тут рядом, можно заглянуть на полчасика?» Полчасика растягивались на три часа.
Потом снова появился брат Александра с семьёй — «Мы просто детей погулять привезли, заодно к вам».
Потом тётя из области, затем двоюродная сестра мужа, о которой Ирина и не знала.
Визиты снова стали регулярными.
Не такими нахальными, как прежде — никто уже не требовал обеда с порога, — но всё равно утомляющими.
Гости приходили с пакетами продуктов, но почему-то всё это сразу же нужно было готовить.
Марина привозила детей и оставалась «ещё ненадолго», пока они носились по квартире.
Тамара Сергеевна вновь мягко советовала: «Ирин, а почему у вас такие тёмные шторы? Марина бы лучше пропускала свет».
Ирина сносила это.
Она не хотела новой ссоры.
Говорила себе: главное, что теперь спрашивают разрешения.
Главное, что Александр рядом и хоть иногда напоминает матери: «Мам, мы же договаривались — недолго».
Но внутри всё копилось вновь.
Она замечала, как устает.
Как выходные, которые должны были стать отдыхом, снова превращались в приём гостей.
Как Александр, возвращаясь с работы, всё чаще говорил: «Маме одиноко, Ирин. Она же не просто так приезжает».
Однажды в пятницу вечером Тамара Сергеевна позвонила: — Ирина, завтра мы с Дмитрием и Мариной заедем к двенадцати часов.
Я курицу маринованную привезу, ты её в духовке только запеки.
И салатик какой-нибудь лёгкий.
Ирина застыла с телефоном в руке.
Александр в это время смотрел телевизор в гостиной. — Мама, — тихо сказала она, но твёрдо, — завтра мы с Александром планировали поехать за город.
На весь день.
Воцарилась пауза. — Ну… ничего страшного, — голос свекрови стал немного обиженным. — Тогда мы в воскресенье. — В воскресенье мы тоже заняты, — ответила Ирина. — Давайте лучше на следующей неделе, в будний вечер. — В будний? — переспросила Тамара Сергеевна. — Но в будни вы же усталые с работы… — Именно поэтому нам нужны выходные для себя, — мягко, но решительно сказала Ирина.
Свекровь вздохнула. — Ладно, как скажешь.
Ирина положила трубку и подошла к Александру.
Он взглянул на неё с вопросом. — Мама хотела завтра приехать, — сказала она. — Я отказала. — Почему? — нахмурился он. — Мы ведь могли бы… — Саша, — села рядом Ирина, — мы договаривались.
Выходные — наши.
Я хочу хоть раз выспаться, погулять, побыть вдвоём.
Без готовки и уборки после гостей.
Он помолчал. — Ты права, — наконец проговорил. — Просто… маме будет обидно. — Ей будет обидно, если мы снова превратим нашу жизнь в бесконечный приём родственников, — ответила Ирина.
Он кивнул и обнял её.
В тот уик-энд они действительно уехали за город — гуляли по лесу, ели шашлыки в маленьком кафе, смеялись, словно в первые годы.
Ирина почувствовала, как напряжение уходит.
Но в понедельник всё изменилось.
Александр вернулся с работы поздно, усталый и с виноватым выражением. — Ирин, — начал он с порога, — мама звонила.
Она… расстроилась.
Говорит, что мы её совсем не хотим видеть.
Ирина поставила ужин на стол. — Я объяснила ей, что нам нужно время для себя. — Я знаю, — он сел и потёр виски. — Но она… плакала.
Говорит, что ощущает себя чужой.
Ирина почувствовала укол вины.
Тамара Сергеевна действительно была одинока после смерти мужа.
И всегда относилась к Ирине хорошо — по-своему, но хорошо. — Может, пригласим её в следующее воскресенье? — предложила Ирина. — Только её одну.
Александр просиял. — Правда?
Она будет рада.
Ирина кивнула.
Она не желала причинять свекрови боль.
Хотела просто найти баланс.
Воскресенье прошло спокойно.
Тамара Сергеевна приехала с цветами, сидела тихо, рассказывала о соседях и даче.
Ушла рано, поблагодарив.
Но через неделю всё повторилось.
Звонок: — Ирина, мы с Дмитрием подумали — заедем в субботу, детей привезём.
Погода хорошая, пусть погуляют.
Ирина снова отказала.
Александр вновь переживал.
И опять — слёзы свекрови по телефону.
Так продолжалось несколько месяцев.
Ирина держалась, но чувствовала, как Александр всё больше сомневается.
Он всё чаще говорил: «Может, не стоит быть такими строгими? Они ведь нечасто».
Хотя на самом деле приезжали почти каждую неделю.
Кульминация наступила в конце лета.
В пятницу Александр пришёл домой необычайно взволнованный. — Ирин, — сказал он, — завтра день рождения мамы.
Я… пригласил всех к нам.
