Дверь квартиры с грохотом захлопнулась — Илья вернулся домой. Его щеки были влажны не только от дождя. — Я позвонил Лене, — произнёс он тихо. — Рассказал ей всё. — Зачем? — воскликнула Ольга. — Зачем ты так поступил? — Потому что она моя девушка.
И она вправе знать, с кем собирается строить будущее. — Илья прошёл мимо матери, не обращая на неё взгляда. — Она ответила, что это ничего не меняет.
Что любит меня таким, какой я есть.
А не того, чьим сыном я числюсь на бумаге.
Он остановился перед Ниной Петровной.
Тем временем Алексей сорвал с вешалки своё пальто. — Куда ты? — поспешно спросила Ольга. — К Дмитрию.
Переночую у брата.
Мне нужно… обдумать всё. — Но мы можем поговорить!
Всё обсудить! — Двадцать лет назад — тогда нужно было говорить. — Алексей надел пальто, не глядя на жену. — А теперь… теперь я даже не уверен, хочу ли я тебя слушать. — Алексей, пожалуйста…
Но он уже вышел, оставив за собой аромат осеннего дождя и недосказанность.
Ольга повернулась к Нине Петровне. — Вы разрушили мою семью. — Нет, Ольга. — Нина Петровна покачала головой. — Ты сама её разрушила.
Двадцать лет назад.
Я только сегодня открыла эту правду для всех.
Гости разошлись.
Татьяна с Владимиром вернулись в гостиницу, пообещав позвонить утром.
Илья уехал к Лене — объяснив, что ему нужно побыть рядом с тем, кто не будет считать его ошибкой.
Нина Петровна осталась одна в пустой квартире.
На столе лежал нетронутый праздничный торт — именно тот, который Илья принёс по настоянию отца.
Она опустилась в кресло, где час назад сидела Ольга.
Провела пальцами по подлокотнику — ткань ещё сохраняла чужое тепло.
Двадцать лет.
Достаточно, чтобы воспитать человека.
Достаточно, чтобы возвести жизнь на лжи.
Достаточно, чтобы возненавидеть себя за молчание — и одновременно за невозможность хранить его дальше.
Телефон завибрировал.
Пришло сообщение от Алексея: «Мам, я тебя не виню.
Ты поступила так, как считала нужным.
Остальное — между мной и ней».
Нина Петровна долго смотрела на экран.
Потом набрала ответ: «Приезжай на юбилей.
В субботу.
Отметим по-настоящему.
Только ты и я».
Ответ пришёл через минуту: «Буду».
Она вернулась к столу, открыла коробку с тортом.
Взяла нож, отрезала кусочек.
Пусть это и не праздник.
Пусть всё не так, как планировалось.
Но впервые за двадцать лет она ощущала, что между ней и сыном не лежит невысказанная ложь.
А это уже нечто.
Это уже начало.
Через неделю Алексей подал на развод.
Илья метался между родителями.
С отцом отношения остались прежними — Алексей его воспитал, и это не изменить никакими анализами ДНК.
С матерью было сложнее.
Он не мог простить ей двадцать лет лжи, но и вычеркнуть её из жизни не получалось — ведь она всё равно его вырастила.
А Нина Петровна…
Она наконец рассказала правду.
Скинула с себя груз, который несла два десятилетия.
Её перестали считать бессердечной старухой — теперь семья понимала причины её поступков.
Но Илья так и не позвонил ей.
И она не ждала звонка.
Он был для неё чужим двадцать лет назад.
Остался чужим и сейчас.
Правда ничего не изменила — лишь объяснила.
Зато с Алексеем они сблизились.
Он стал приезжать каждые выходные, и впервые за долгие годы между ними не было невысказанного.
Не все истории завершаются примирением.
Но некоторые — хотя бы правдой.
***
Иногда с виду всё кажется спокойным, а внутри — напряжение.
Канал «Будни без стресса» — короткие тексты о праве жить без тревог.
Минута — и внутри становится чуть теплее.
