На следующий день произошло то, что Ольга назвала бы «последней каплей», хотя терпение её уже давно иссякло.
Она пыталась совершить рабочий звонок и договориться о переносе встречи, однако из комнаты свекрови постоянно звучало: «Оля… Оля… Переверни… Оля… Дай…» Казалось, Тамара Ивановна чувствовала, когда Ольга максимально сосредоточена, и тогда забрасывала её потоком мелких просьб.
Женщина не выдержала и взорвалась.
Она вошла в комнату и сжато, сквозь зубы, произнесла: — Тамара Ивановна, у меня важный звонок. Подождите, пожалуйста, десять минут.
В ответ она увидела только влажные глаза, но ни слова.
Когда же вечером пришёл Алексей, из комнаты донёсся всхлип: — Сыночек… Я тут обуза, я знаю… Ольга стояла на кухне, занимаясь мытьём посуды.
Она уловила приглушённый спокойный голос мужа, а затем шаги.
Алексей вошёл на кухню, и гнев исказил его лицо. — Ты что, теперь маме грубишь? Больной женщине? Она говорит, что ты на неё кричала! — Я не кричала, — спокойно ответила Ольга. — Я просто попросила подождать десять минут с пустяками, пока веду рабочий разговор. — Для неё это не пустяки! Ей страшно быть одной! Ты обязана быть рядом! — Я и так весь день рядом! — голос её дрогнул. — Я готовлю, кормлю, убираю, стираю, даю лекарства! Мне тоже надо работать, принять душ и хоть молча пять минут посидеть! Я не сиделка с круглосуточным графиком, я человек! — Она моя мать! — проревел Алексей. — Она меня растила, она для меня всё! А ты… ты жена. Твоя обязанность — быть со мной и в горе, и в радости, в болезни и в здравии. — Это твоя мать, Алексей! — выдохнула Ольга. — Твоя кровь, твоя ответственность! А я для неё чужая, и она для меня чужая. Я делаю для неё больше, чем многие родные дочери, но ты этого не замечаешь! Ты видишь лишь то, что я делаю недостаточно! И ты ещё втягиваешь Дениса, заставляешь его носки ей надевать! Он сбегает из дома, ты разве этого не видишь? — Значит, так. Ты хочешь сказать, что не собираешься заботиться о моей умирающей матери? В его глазах читался немой упрёк и ожидание.
Он надеялся, что она сломается, попросит прощения и скажет: «Конечно, буду».
Но Ольга посмотрела на свои руки — в воде, с губкой, на кухонную дверь, за которой мелькнула тень — Денис замер в коридоре, прислушиваясь, а потом тихо произнесла: — Нет, больше не буду! — Что? — удивлённо переспросил Алексей. — Я сказала, что больше не собираюсь ухаживать за твоей матерью. Я ухожу. — Ты… куда? — пробормотал он. — Я сниму квартиру или поеду к маме на время. Пока не знаю. Но я не могу больше жить в этом ужасе! — Ты бросаешь нас?
