Дом, который они приобретали, чтобы создать семейное уютное гнездо, превратился в затхлое пространство с запахом медикаментов и тишиной, нарушаемой лишь жалобными стонами или приглушённым голосом, доносящимся из телевизора в соседней комнате.
Ольга сидела перед ноутбуком, её пальцы неустанно нажимали на клавиши, выводя на экран бессмысленные строки.
Она замечала, как считает секунды до того момента, когда из комнаты свекрови послышится слабый, но настойчивый голос: «Оля… Водички…» Тамара Ивановна, свекровь, оказалась прикована к постели после инсульта три месяца назад.
Практически вся левая сторона её тела перестала работать, речь стала медленной и не всегда разборчивой.
Врачи разводили руками, объясняя, что нужен постоянный уход и длительная реабилитация.
Муж Ольги, Алексей, ещё в первую неделю сжался её руку так, что побелели костяшки, и сказал: — Маму в пансионат не отдадим.
Она должна быть вместе с нами.
Ты же работаешь дома.
Мы справимся.
Но слово «мы» теперь заставляло Ольгу горько усмехаться. «Мы» означало, что Алексей уходит на работу к восьми утра и возвращается после девяти вечера измученным и замкнутым. «Мы» значило, что их тринадцатилетний сын Денис стал всё реже появляться дома, предпочитая библиотеку, кружки или любые другие места, лишь бы не быть здесь.
До болезни Тамару Ивановну Ольга видела не чаще трёх раз за пятнадцать лет брака.
Свекровь жила в другом Ромнах, общалась с сыном по телефону раз в две недели, на свадьбе была сдержанно вежлива, а на крестины Дениса вовсе не приехала, сославшись на дела.
Они были чужими людьми, не связанными ничем.
И теперь эта чужая женщина стала центром их дома, поглощая время, силы и покой. — Оля, — донёсся из комнаты тот самый долгожданный голос.
Ольга вздохнула и отодвинула ноутбук в сторону.
Налив в кружку воды и подставив трубочку, она вошла в душную комнату с запахом мазей и немытого тела.
Телевизор безостановочно показывал сериал. — Пить, — произнесла Тамара Ивановна мутным взглядом.
Ольга поднесла трубочку к её губам и поддержала голову.
В памяти всплыло, как когда-то она поила Дениса горячим чаем, когда тот в семь лет лежал с высокой температурой.
Тогда каждое её движение было наполнено заботой, а сейчас всё происходило автоматически. — Постель мокрая, — безэмоционально сообщила Тамара Ивановна после двух глотков. — Сейчас перестелю, — ровным голосом ответила Ольга.
Выйдя в коридор, она столкнулась с Алексеем.
Он только что пришёл и снимал ботинки в прихожей. — Мама говорит, что постель мокрая, — сказала Ольга, не поднимая взгляда. — И? — он снял куртку. — Я меняла утром и вчера тоже.
У нас одна запасная простыня уже сейчас в стирке. — Купишь новые завтра или постираешь сегодня вечером, — он прошёл на кухню и открыл холодильник. — Что на ужин? — Курица с гречкой.
Тарелку разогрей. — А маме? — Я её уже покормила.
Рис пюрированный и котлету на пару. — Молодец, — произнёс мужчина таким тоном, будто она просто выполнила план.
Ольга осталась стоять в коридоре, сжав в руках влажную простыню.
В горле скопился комок. — Алексей, мне завтра надо уехать по работе.
На совещание, часов на три-четыре.
