Внутри пакета вещи лежали беспорядочно — платья смешались с бельём, книги соседствовали с косметикой.
Всё, что она собирала долгие годы, берегла и ценила, было свалено в одну кучу, словно ненужный хлам. — Вы серьёзно? — тихо произнесла Ольга. — А что не так? — Тамара Ивановна сделала глоток чая. — Ты же хотела забрать вещи.
Вот они.
Забирай. — Вы специально всё перемешали. — Я просто экономила время.
Думаешь, мне не на что больше тратить силы, кроме как аккуратно раскладывать вещи беглой невестки?
Игорь стоял у окна, отвернувшись.
Его плечи тряслись — то ли от смеха, то ли по другой причине. — Игорь, — обратилась к нему Ольга. — Ты правда поддерживаешь это?
Он повернулся.
В её глазах мелькнула насмешка.
Жёсткая, торжествующая. — А что мне не нравится? — развёл он руками. — Мама права.
Зачем нам твои вещи?
Ты ушла — освобождай место. — Знаешь, сынок, — вмешалась Нина Сергеевна, заходя в гостиную, — я многое повидала в жизни.
Но чтобы взрослый мужчина прятался за мамину юбку и издевался над матерью своего ребёнка — это даже для меня новый уровень подлости.
Тамара Ивановна вскочила: — Как вы смеете! — Смею, — твердо ответила Нина, сделав шаг вперёд. — Потому что моя дочь семь лет держала эту семью.
Готовила, убирала, работала, воспитывала внучку.
А вы что сделали?
Появлялись пару раз в год, поучали и разрушали всё, к чему прикасались. — Вы не понимаете, о чём говорите! — Знаю.
Оля мне всё рассказывала.
Как вы критиковали её кухню.
Как намекали, что она плохая мать.
Как настраивали сына против жены.
Вы же хотели, чтобы он развёлся, верно?
Чтобы он вернулся к вам, послушным мальчиком.
Игорь дернулся: — Мама никогда… — Заткнись, — неожиданно резко прервала его Ольга. — Хватит.
Хватит обманывать себя и меня.
Она подошла к пакетам, присела и начала тщательно перебирать содержимое.
Мать встала рядом, помогая.
Тамара Ивановна сидела на диване, улыбка не сходила с её лица.
Игорь молчал. — Здесь нет Машиных учебников, — через десять минут заметила Ольга. — И моих документов.
Нет свидетельств о рождении, нет паспортов… — Паспорт у меня, — кинул Игорь. — Ты забыла? — Да.
Ты забрал его полгода назад, когда я собиралась навестить подругу.
Сказал, что потерял.
Верни. — Не отдам. — Это незаконно.
Удержание документов — преступление. — Докажи, — он усмехнулся. — Скажу, что ты сама их оставила.
Ольга медленно поднялась.
Долго взглянула на мужа.
Затем достала телефон и позвонила. — Владимир Викторович?
Да, это Ольга.
Мне нужна помощь.
Муж отказывается возвращать мой паспорт и документы дочери… Да, я сейчас в квартире… Хорошо, спасибо.
Она убрала телефон в карман. — Адвокат в пути.
При необходимости вызовет полицию.
Лицо Игоря изменилось. — Ты не посмеешь… — Ты посмеешь.
Хотел войны?
Получишь.
Только учти — я уже не та испуганная женщина, которая тихо терпела твое хамство.
Я знаю свои права.
И буду их защищать.
Тамара Ивановна поднялась с дивана: — Игорёк, отдай ей эти бумаги.
Не нужны нам проблемы с полицией. — Но мама… — Отдай, я сказала!
Игорь, стиснув зубы, покинул комнату.
Вернулся спустя минуту с папкой.
Бросил её на пол рядом с пакетами. — Забирай и уходи.
Ольга подняла папку и проверила содержимое.
Всё было на месте. — Спасибо, — сухо произнесла она. — Мы заберём вещи и уйдём.
Больше меня здесь не увидите.
Но знайте — я буду бороться за достойное содержание для Маши.
И за своё право жить с дочерью без вашего вмешательства. — Ты ничего не добьёшься, — прошипела Тамара Ивановна. — Игорь наймёт лучших юристов.
Докажет, что ты бросила семью.
Что ты плохая мать. — Попробуйте, — Ольга взяла два пакета. — Только помните — у меня есть свидетели.
Соседи, которые слышали, как ваш сын кричал на меня.
Учителя, знающие, что я одна воспитываю ребёнка.
И записи наших разговоров за последний месяц.
Нина Сергеевна подняла ещё несколько пакетов.
Игорь с матерью молча наблюдали, как они выносят вещи к двери.
Когда последний пакет оказался в коридоре, Ольга обернулась в последний раз. — Знаете, что самое страшное?
Я действительно любила тебя, Игорь.
Семь лет назад я верила, что мы создадим счастливую семью.
Но ты убил эту любовь.
Медленно.
Каждым грубым словом, каждым равнодушным взглядом.
Теперь, глядя на тебя, я ощущаю лишь облегчение.
Что ухожу.
Что не придется больше просыпаться рядом с человеком, который меня презирает.
Она закрыла дверь, не дожидаясь ответа.
Прошло три недели. Ольга постепенно обживалась в материнской квартире, Маша привыкала к новой школе, адвокат готовил документы для суда.
Жизнь налаживалась — медленно, но уверенно.
По утрам Ольга просыпалась без тяжести в груди, могла спокойно выпить кофе, не ожидая язвительных замечаний.
Маша стала спокойнее, перестала вздрагивать от громких голосов.
Вечером в четверг раздался звонок с незнакомого номера. — Алло? — ответила она. — Это Ольга? — напряжённый женский голос. — Я медсестра из городской больницы в Белой Церкви.
Там лежит Тамара Ивановна Свиридова.
Вы её родственница?
Ольга замерла. — Бывшая невестка.
Что произошло? — Закрытый перелом шейки бедра.
Она упала дома, пролежала несколько часов, пока сын не нашёл её.
Нам нужны родственники, кто-то должен подписать документы на операцию… — А где её сын?
Пауза. — Не знаю.
Он привёз мать позавчера ночью, был в невменяемом состоянии.
С тех пор не появлялся.
Ольга закрыла глаза.
Внутри поднялась волна смешанных чувств.
Эта женщина унижала её, выбрасывала вещи, улыбалась, наблюдая её страдания.
Но оставаться одной в больнице, в боли, без помощи… — Хорошо, — выдохнула она. — Я приеду.
Через час.
Мать посмотрела на неё с недоумением: — Ты действительно собираешься?
После всего? — Я не могу поступить иначе, мам.
Это не про неё.
Это про то, какая я.
Больница встретила запахом хлорки и тишиной пустующих коридоров.
Тамара Ивановна лежала в палате на четверых у окна.
Лицо было исхудалым, глаза впалыми.
