На кухне стоял круглый стол, накрытый клеёнкой с мелким цветочным узором, а рядом тихо и размеренно работал старый холодильник.
Я поднялась на второй этаж.
Там располагалась спальня с железной кроватью и шкафом из жёлтого дерева.
В шкафу всё ещё чувствовался аромат лаванды.
Тётя всегда раскладывала засушенные веточки между одеждой.
Я быстро распаковала вещи, приняла душ в крохотной ванной комнате, заварила чай на кухне и устроилась у окна, укутавшись в тетин плед.
За стеклом темнел двор, где-то далеко слышался лай собаки.
Интернет, к моему удивлению, работал достаточно стабильно.
Местная компания, видимо, протянула связь даже в такую глушь.
Жизнь шла своим чередом, словно ничего не изменилось.
Но на самом деле всё изменилось… Я сидела в уютной кухне, пила чай из тетиной чашки с розочками и думала об Алексее.
О том, что узнала два дня назад.
Эта информация жгла изнутри, хотелось немедленно взять телефон и всё ему рассказать.
Но при воспоминании о его унизительных словах рука сама собой отодвигала телефон подальше.
Пусть сам разбирается.
Он же такой умный, успешный, теперь у него есть Ирина с её амбициями.
Но мысль всё равно не отпускала.
Она крутилась в голове и не давала сосредоточиться ни на чём другом.
Я встала и прошлась по дому.
В гостиной на комоде стоял снимок тёти Тамары. — Что бы ты сделала?
Как бы поступила? — спросила я вслух у тётиной фотографии.
Тётя была женщиной прямолинейной. «Что думаю, то и говорю», — любила повторять она.
Наверное, давно бы уже позвонила Алексею и рассказала всё как есть.
Но у неё не было мужа, который ушёл ради молодой коллеги.
Не было обиды, что сидела где-то под рёбрами и ныла, словно старая рана.
Я вернулась на кухню и снова села у окна.
Ветер усиливался, ветви яблонь поскрипывали за стеклом.
В городе я бы не услышала этих звуков.
Там всегда был фоновый шум машин, голосов, музыки из соседних квартир.
Здесь тишина была почти осязаемой.
Телефон лежал на столе экраном вниз.
Я несколько раз тянулась к нему, затем отводила руку.
Представляла, как раздражённо Алексей ответит на звонок: «Что тебе нужно?
Я же сказал, не звони».
А ведь то, что я знала, касалось не только его.
В компании работало двадцать человек.
Обычные люди с семьями, детьми, кредитами.
За окном совсем стемнело.
Где-то включился уличный фонарь, бросив жёлтый круг света на дорогу.
Я подумала, что завтра нужно будет съездить в магазин, купить продукты.
Познакомиться с деревней, в которой теперь живу.
Начать новую жизнь.
Две недели в деревне пролетели незаметно.
Я обустраивалась, знакомилась с соседями, ездила в районный центр за продуктами.
Нина Владимировна оказалась настоящим кладезем местной информации: рассказывала, где самый вкусный хлеб, кто из жителей может помочь по хозяйству, какие дороги зимой заметает первыми. — А муж когда приедет? — поинтересовалась она, угощая меня пирожками с капустой. — Не приедет, — ответила я. — Мы расстались. — Ах, деточка, — вздохнула соседка. — Теперь все какие-то легкомысленные стали.
В наше время в браке по сорок лет жили, всякое бывало, но не бегали от одного к другому.
Я кивнула, не желая вдаваться в подробности.
Ведь думала я о главном… о том, что случайно узнала в офисе Алексея. … Тогда я была в торговом центре, закончила встречу с клиентом раньше срока и решила заехать к мужу.
В приёмной меня встретила секретарша Светлана. — Алексей Владимирович на переговорах, — сказала она. — Скоро должен вернуться.
Я подождала около двадцати минут и, не дождавшись супруга, отправилась домой.
Но по пути заглянула в женскую уборную.
Я сидела в кабинке, когда услышала, что открылась дверь.
Вошла женщина, говорившая по телефону.
По голосу я поняла, что это была Ирина.
Мы встречались пару раз на корпоративах. — Да, всё идёт по плану, — говорила она. — Дурачок подписывает всё, что я ему подсовываю.
У меня уже собрались документы на серьёзную уголовную статью.
Я осторожно достала телефон и включила диктофон. — Понимаю, что рискованно, — продолжала Ирина. — Но результат того стоит.
Ещё недельку и можно будет ставить ультиматум.
Либо он переписывает всё имущество на меня, либо эти бумаги отправятся в прокуратуру.
Твоя фирма получит всех его клиентов, а я — всё остальное.
Моя рука дрожала. — Конечно, он узнает, что я работаю на вас, — самодовольно смеялась девушка. — Но будет уже поздно.
Алексей Владимирович останется с носом.
И поделом!
Нечего было клевать на молоденьких.
Старый глупец!
Она ещё что-то говорила про документы и сроки, но я уже плохо слышала от шума в ушах.
Сидела, стиснув зубы, и записывала каждое слово.
Когда Ирина ушла, я ещё минут десять не могла подняться.
Потом тихо выбралась из уборной, прошла мимо приёмной и вышла из офиса.
Дома я скопировала запись на несколько носителей и спрятала их в разных местах.
