Вздохнув, она несколько минут сидела, бессмысленно постукивая пальцами по столу.
Нет, нужно взять ситуацию под контроль.
Она поднялась и резко распахнула дверь в комнату сына.
Тот вздрогнул и сразу спрятал телефон под подушку. — Взрослым себя ощущаешь!
Сейчас начнешь мне врать?
Думаешь, я не замечу, что ты связался с этой стерлядью.
Разведёнка?
Сколько ей лет? — Мама, перестань! — Игорь нахмурился, говоря тихо, чтобы не вызвать её гнев. — Ей сорок два.
У неё двое взрослых детей, дочь учится в институте, сын служит в армии.
Всё. — Двое детей?! — вскрикнула она, словно услышала «двое преступников». — Ты с ума сошёл, Игорь!
У неё двое взрослых детей!
Она же старая бабка! — Мама, она моложе меня.
Ты её совсем не знаешь.
Она умная, добрая, интересная!
И дети у неё замечательные!
Я не ребёнок, чтобы ты указывала, с кем мне общаться! — В моём доме я решаю!
Пока живёшь со мной, я буду контролировать, с кем тебе встречаться.
Если так хочешь жениться, найдём тебе нормальную.
Девственницу, молодую, с высшим образованием и своей квартирой.
А не эту потрёпанную женщину с двумя детьми.
Ты же у меня идеальный, зачем обращать на неё внимание?
Не опускайся!
Только вот она знала, что Игорь теперь не воспринимает её слова.
И с того вечера началось тихое, холодное противоборство.
Если сын задерживался на работе, то, возвращаясь домой, его встречали врачи и мать, лежащая, окружённая упаковками с лекарствами. — Ой, Игорёк, мне плохо…
Слава богу, хоть сил хватило вызвать скорую.
Конечно, если мама умрёт, тебе-то что?
Когда Игорь собирался вечером куда-то, мать теряла сознание в коридоре или жалобно стонала на диване, вызывая жалость. «Скорая» приезжала, измеряла давление.
Да, слегка повышено, вероятно, из-за нервного напряжения.
Делали уколы успокоительного, уезжали, советуя меньше волноваться.
После этого Тамара так смотрела на сына, что он сразу понимал, кто стал причиной её плохого самочувствия.
Однажды, вернувшись с «очередного свидания» (он говорил «по работе»), он застал мать в своей комнате.
Она сидела на его кровати и держала в руках его планшет.
Её лицо покраснело. — Ты ей стихи пишешь?! — выдохнула она, указывая пальцем на экран. — «Твои глаза, как небо после бури».
Что это за чушь?!
Ты с ума сошёл?
В твои-то годы!
Стихи!
Игорь побледнел.
Он и представить не мог, что мама настолько переступит границы и полезет в его личную переписку. — Мама, это личное!
Как ты посмела?! — Я твоя мать!
Мне всё позволено! — закричала она. — И я запрещаю тебе видеться с этой Оксаной!
Запрещаю!
Я вижу, она тебя не отпускает?
Опутала тебя, как паук муху.
Ты меня в могилу сведёшь!
Выбирай: либо она, либо я!
Он молча вышел из комнаты.
На кухне стал разогревать ужин.
Она, радостно улыбаясь, последовала за ним.
Вырвала тарелку из его рук: — Я сама разогрею.
Что это за привычка — посуду самой не мыть?
Ты мужчина, твоя задача — отдыхать после работы. — Хорошо, мама, — тихо ответил он.
Утром она, как обычно, проснулась очень рано.
