Комната была в полном беспорядке – на полу лежали осколки разбитого стекла, книги разбросаны, вещи раскиданы повсюду. Дмитрий стоял посреди этого бардака, тяжело дыша, лицо искажено гневом.
Ольга сидела на краю кровати, обнимая себя руками.
Она была цела, но сильно испугана – глаза широко раскрыты, слёзы стекали по щекам, а плечи дрожали от беззвучных рыданий.
В порыве ярости Дмитрий метнул стул в окно.
Стул с грохотом ударился о стекло, разлетев его на мелкие осколки.
Осколки разлетелись по всей комнате, едва не задев кровать, где находилась Ольга.
Он даже не заметил, что несколько мелких кусочков поцарапали ему руку – злость полностью овладела им. – Я терпел тебя только ради этой компании! – кричал Дмитрий, потеряв всякий контроль.
В голосе слышалась ненависть и разочарование. – Посмотри на себя – кто добровольно захочет связать с тобой жизнь?
Каждый вечер я пил, прежде чем вернуться домой, потому что общаться с тобой трезвым невозможно!
Ты безобразная, глупая, никому не нужная… Слова сыпались потоком, безжалостные и обидные.
Он, казалось, стремился выплеснуть всю накопившуюся за два года брака злость.
Глаза его горели, кулаки были сжаты, а лицо выражало отвращение.
Иван Николаевич сделал шаг вперёд, закрывая собой дочь.
Его лицо оставалось спокойным, но в глазах горела холодная решимость.
Он говорил тихо, но твёрдо, и именно этот тон делал его слова особенно грозными. – Замолчи, – произнёс он ледяным голосом, глядя прямо в глаза Дмитрию. – Ты помнишь, что сказала твоя сестра? «Домой вернёшься не в полной комплектации»?
Похоже, она оказалась права… Дмитрий на мгновение застыл, будто не веря, что кто-то осмелился его остановить.
Он открыл рот, чтобы ответить, но Иван Николаевич сделал ещё один шаг вперёд, и зять невольно отступил.
В этот момент стало понятно: игра, которую Дмитрий вел все эти годы, окончена…
*******************
Дмитрий и его сестра оказались на перроне маленького вокзала в Ромны.
Место казалось застывшим во времени лет двадцать назад: облезлые скамейки, выцветшие плакаты на стенах, запах сырости и старого дерева.
Почти никого не было – только пара местных жителей лениво разговаривали у выхода.
Дмитрий сидел в инвалидной коляске, сгорбившись.
Обе ноги были в гипсе – от ступней до колен.
Он выглядел измученным: тёмные круги под глазами, небритое лицо, взгляд, полный горечи.
Он даже не пытался выпрямиться – просто смотрел вперёд, словно происходящее его больше не касалось.
Временами он морщился – то ли от боли, то ли от навязчивых мыслей.
Кириллов быстро расправился с тем, кто обидел его дочь.
Всё случилось так стремительно, что Дмитрий не успел понять, как его жизнь разрушилась.
Несколько звонков, пара встреч, «случайных» происшествий – и вот он здесь, в этом забытом месте, без денег, без работы и без будущего.
И, главное, без здоровья.
Дмитрий проклинал день, когда согласился на уговоры сестры.
Тогда всё казалось простым: жениться на Ольге, войти в семью, получить доступ к бизнесу.
Тамара убеждала его, что это лёгкий путь к обеспеченной жизни.
Но теперь он осознал свою ошибку.
Вместо богатства и комфорта – разбитые мечты, боль и унизительное возвращение туда, откуда он хотел уйти.
Он медленно повернул голову к сестре, словно собираясь что-то сказать, но промолчал.
Слова оказались излишними – всё и так было понятно.
Тамара тоже молчала.
Она неспешно катала коляску к выходу с вокзала, стараясь не смотреть на брата.
В её голове крутились мысли о том, как им теперь жить, где найти деньги и как ухаживать за Дмитрием.
Но вслух ничего не говорила – понимала, что во многом виновата сама.
Они медленно шли по пустынной улице.
Ветер поднимал пыль, вдалеке лаяла собака.
Покосившиеся дома, разбитые тротуары, редкие прохожие – всё напоминало, что они вернулись туда, откуда начинали.
Только теперь у них не осталось даже призрачной надежды на перемены.
Что ж, возмездие свершилось.
Дмитрий закрыл глаза, пытаясь уйти от реальности, а Тамара продолжала катить коляску, размышляя, с чего начать их новую, совсем не радостную главу…
