Стены были обтянуты тканью нежно-розового оттенка, а мягкая мебель напоминала гарнитур генералши Ивановой из «Двенадцати стульев», выполненный в тех же цветах. По центру комнаты возвышалась огромная кровать с балдахином, драпированным той же тканью.
На кровати лежал тучный мужчина, погружённый в глубокий сон.
На сервировочном столике и полу разбросаны были пустые бутылки из-под водки и дорогого импортного игристого вина Моёт.
Тамара приблизилась к кровати.
Её внимание привлекли черты лица мужчины — они показались ей знакомыми.
Нельзя сказать, что в тот момент у Тамары возник план мести, скорее, несмотря на свою наивность, она наконец догадалась, какой именно работы ожидали девушек в том злополучном объявлении.
Тамара поспешно стала снимать с себя одежду, бросая её на стул, стоявший рядом с кроватью.
Обнажённая, она улеглась рядом со спящим, стараясь выглядеть максимально естественно и привлекательно, насколько это было возможно.
Мужчина пошевелился, сонным движением провёл рукой по постели.
Обнаружив Тамару, он обнял её, открыл глаза и тут же отпрянул, вскочил на ноги и, словно протрезвев от ужаса, воскликнул: — Тамара Григорьевна! Что Вы здесь делаете? Как? Где я? Почему Вы голая? — голос замдиректора по кадрам вдруг прозвучал высоким фальцетом.
— Я теперь здесь работаю, — спокойно произнесла Тамара, удивляясь новым металлическим оттенкам в своём голосе,— ведь Вы меня вчера сократили!
— Тамара Григорьевна! — воскликнул он. — Это всё ужасное недоразумение! Я человек с положением! У меня семья! Я всё исправлю! Ещё не всё потеряно! Тамара Григорьевна! Только прошу, никому не говорите, никому!
Вскоре под сокращение попал старший научный сотрудник Иванов, а в понедельник, как и полагалось согласно установленному трудовому распорядку, Тамара вновь вошла в Зоологический музей и направилась в первый экспозиционный зал, где её ждало единственное в мире чучело пингвина-альбиноса.
