Тамара стала женщиной легкого поведения, когда ей исполнилось пятьдесят. Не то чтобы эта древнейшая профессия была мечтой всей её жизни или целью, к которой она стремилась — вовсе нет.
Этот шаг был, без сомнения, вынужденным и отчаянным прыжком в неизвестность.
Всё началось обычно, как у большинства.
Незадолго до описанных событий замдиректора по кадрам вызвал Тамару в свой кабинет, что само по себе не предвещало ничего хорошего.
Двадцать шесть лет Тамара трудилась в Зоологическом музее, имея образование биолога.
Она курировала в музее отдельную, весьма обширную экспозицию, посвящённую эволюционной теории Василия Ивановича.
На её ответственном хранении находились редкие породы домашних животных и уникальное в мире чучело пингвина-альбиноса — предмет гордости Тамары и зависти её коллег. — Проходите, Тамара Григорьевна, садитесь, — с трудом выговорил замдиректора по кадрам.
Его голос звучал так, будто его только что немного придушили.
Возможно, это было следствием множества ангин, перенесённых в детстве, но скорее всего причина заключалась в пагубной привычке начальника к алкоголю и кубинским сигарам.
Тамара послушно села. — Тамара Григорьевна, администрация музея с большим сожалением сообщает вам о предстоящем сокращении штата.
В нынешних экономических условиях музею очень трудно выживать, надеемся на ваше понимание.
Через два месяца вас уволят с полной выплатой всех предусмотренных законом компенсаций.
Дела передавайте старшему научному сотруднику Иванову.
На этом всё.
Можете идти.
Тамара поднялась и, не сгибая ног, направилась к выходу из кабинета.
Очнулась она, лежа на антикварном кожаном диване в приёмной, а нервная секретарша толкала ей под нос нашатырь; замдиректора по кадрам неподалёку стоял с графином воды и стаканом в руках.
В этот момент до Тамары наконец дошло истинное значение слова «катастрофа». Причины сокращения скрывались за завесой каких-то непонятных придворных интриг, несомненно, немалую роль сыграла зависть коллег из-за чучела пингвина-альбиноса.
Самое печальное во всей этой истории заключалось в том, что Тамара в жизни больше ничему не обучилась.
Совсем ничего.
У неё не было ни мужа, ни детей, даже собственной квартиры.
Она с престарелой и больной матерью жила в крошечной комнатке коммуналки недалеко от работы, на углу Среднего проспекта и Одиннадцатой линии Скадовска.
Никогда в жизни она не готовила себе еду, не стирала бельё и имела весьма смутное представление о том, как работают стиральная машина и пылесос.
