Свекровь не произнесла ни слова.
Тем временем Тамара отправилась на кухню и наложила себе стакан воды.
В этот момент она услышала, как открывается входная дверь.
Это был Андрей.
Он вошел в гостиную и заметил мать и жену, находившихся в разных концах квартиры. — Всем привет, — произнес он с некоторой неуверенностью. — Привет, сынок, — Ольга Петровна поднялась с места. — Иди поужинай, я оставила тебе еду. — Спасибо, мам.
— Но сначала… нам нужно поговорить.
Свекровь напряглась. — О чем именно? — О том, как мы собираемся дальше жить.
Тамара вышла из кухни и встала рядом с Андреем.
Ольга Петровна посмотрела на них обоих, прищурив глаза. — Я так и думала.
Вы наверняка сговорились против меня. — Мам, никто не строит заговор против тебя, — спокойно и твердо ответил Андрей. — Просто нам нужно установить некоторые правила. — Какие именно? — Это наша квартира.
Моя и Тамары.
Мы её покупали, мы платим за неё.
А ты здесь — гость.
Желаемый гость, но всё же гость. — Гость? — голос свекрови стал холодным. — Я же дала вам деньги на эту квартиру! — Двести тысяч дала.
Три года назад.
Мы признательны.
Но с тех пор внесли свыше полутора миллионов.
Это наша квартира, мам.
Ольга Петровна молчала, стиснув губы в тонкую линию. — И если ты хочешь здесь жить, — продолжал Андрей, — то должна уважать нас.
Не переставлять мебель без вопросов.
Не приглашать гостей без предупреждения.
Не перекладывать наши вещи. — Значит, вы меня ограничиваете?
Как ребёнка? — Мы просим лишь уважать наше личное пространство, — впервые вмешалась Тамара. — Это же разумно, правда?
Свекровь перевела взгляд на неё. — Ты заставила моего сына выбирать между мной и тобой. — Нет, — Андрей сделал шаг вперед. — Она не заставляла.
Я сам осознал, что ошибался.
Тамара — моя жена.
Это её дом так же, как и мой.
И я обязан её защищать.
В глазах Ольги Петровны мелькнуло что-то — обида? боль? — но она быстро взяла себя в руки. — Понятно.
Значит, чужой человек важнее матери. — Мам, Тамара не чужая.
Она — моя семья. — А я кто? — Ты тоже моя семья.
Но это не даёт тебе права делать здесь всё, что захочешь.
После долгой паузы Ольга Петровна посмотрела на сына, затем на Тамару, и снова на сына. — Хорошо, — наконец произнесла она. — Раз так, я соберу вещи. — Мам, куда? — К Надежде.
Если меня здесь не ценят, не стану навязываться. — Никто тебя не выгоняет! — Андрей схватил её за руку. — Мы просто хотим, чтобы ты поняла… — Я всё поняла, — Ольга Петровна вырвалась. — Я вам мешаю.
Ладно, не буду мешать.
Она направилась в свою комнату и начала собирать вещи.
Андрей с растерянным видом посмотрел на Тамару. — Что теперь делать? — Ничего, — тихо сказала Тамара. — Позволь ей уехать.
Возможно, так даже лучше. — Но она же обиделась… — Андр, она всегда будет обижаться, если ты не позволишь ей делать всё, что захочет.
Он молчал, не зная, что ответить.
Через полчаса Ольга Петровна вышла с двумя теми же чемоданами, с которыми приехала.
Андрей помог донести их до лифта и вызвал такси. — Мам, ты правда едешь к Надежде? — Да.
Она меня хоть ценит. — Позвони, когда будешь на месте.
Свекровь не ответила.
Просто села в такси и уехала.
Андрей вернулся в квартиру.
Тамара стояла у окна, смотрела на улицу. — Она уехала, — сказал он. — Я видел.
Наступило молчание. — Думаешь, она когда-нибудь простит? — спросила Тамара. — Не знаю.
Наверное, не сразу. — Я не хотела ссорить тебя с матерью. — Ты не ссорила, — Андрей подошёл к ней. — Ты просто напомнила мне, что такое семья. — А что это? — Это когда двое вместе строят что-то.
Дом, жизнь, будущее.
И никто посторонний не должен этому мешать.
Даже родители.
Тамара повернулась к нему.
В его глазах она увидела то, что не замечала последние дни — решимость. — Прости, что сразу не понял, — Андрей обнял её. — Я был слеп.
— Главное, что осознал.
Они стояли у окна, обнявшись.
За окном падал снег — до Нового года оставалось всего три дня. — Что будем делать на праздники? — спросила Тамара. — Вдвоём, — улыбнулся Андрей. — Как и должно быть.
Вдвоём.
На следующее утро кто-то позвонил в дверь.
Тамара открыла — перед ней стояла Надежда. — Привет, — сказала она нерешительно. — Можно войти? — Конечно.
Надежда прошла в гостиную, осмотрелась. — Мама у нас.
Вся в слезах.
Говорит, что вы её выгнали. — Мы не выгоняли, — села напротив Тамара. — Андрей просто установил границы. — Она очень обижена. — Знаю.
Надежда помолчала, затем вздохнула. — Слушай, я тебя понимаю.
Действительно понимаю.
Мама бывает… сложная. — Это мягко сказано. — Но она моя мама.
И Андрея тоже.
И ей действительно некуда идти. — Надь, я не против, чтобы она иногда приезжала.
В гости.
Но не жила здесь постоянно.
Понимаешь разницу?
Надежда кивнула. — Понимаю.
Мы с Степаном договорились.
Возьмём в долг, быстро сделаем ремонт.
Чтобы мама могла вернуться в свою квартиру. — Спасибо. — Только объясни это Андрею.
Чтобы он маме позвонил.
А то она говорит, что больше ему звонить не станет.
Когда Надежда ушла, Тамара набрала Андрея.
Рассказала о разговоре. — Позвони маме, — попросила она. — Просто скажи, что любишь её.
И что двери нашего дома всегда открыты.
Но для гостей.
Не для постоянного проживания.
Вечером Андрей позвонил.
Разговаривали долго — больше получаса.
Тамара не слышала содержание, но когда он вышел из спальни, на лице у него было спокойствие. — Ну как? — спросила она. — Поговорили.
Она пока обижается, но обещала подумать. — И что решила? — Пока будет жить у Надежды.
Помогать с ремонтом.
Потом посмотрим.
Тамара кивнула.
Это не было полным примирением, но шагом в правильном направлении. *** Тридцать первого декабря они украшали ёлку вдвоём.
Андрей развешивал игрушки на верхних ветках, Тамара — на нижних.
Тихо звучала музыка, на улице падал снег. — Странно, — заметила Тамара. — Обычно на Новый год всегда кто-то был.
Родители, друзья. — А сейчас только мы. — Да.
Только мы.
Андрей повесил последнюю игрушку, отошёл на шаг и осмотрел результат. — Красиво получилось. — Да.
Он обнял её сзади, положив подбородок на плечо. — Знаешь, о чём думаю? — О чём? — Что это наш первый настоящий Новый год.
Только вдвоём.
Без родителей, без родственников.
Только ты и я. — Не грустно? — Нет.
А тебе?
Тамара задумалась.
Ей действительно не было грустно.
Напротив — впервые за последние недели она ощущала себя дома.
В своём доме. — Нет.
Мне хорошо.
В дверь позвонили.
Тамара открыла — перед ней стояла Наталья с бутылкой шампанского и коробкой конфет. — Ну что, выжили? — Тыжили, — улыбнулась Тамара. — Оба. — Рассказывай всё!
Они прошли в гостиную.
Андрей достал бокалы, Наталья открыла шампанское. — За что пьем? — За границы, — сказала Тамара. — За семью, — добавил Андрей. — За то, чтобы вы всегда были вместе, — подняла бокал Наталья.
Они выпили.
Тамара посмотрела на мужа — он смотрел на неё, и в его глазах читалась то, чего она так ждала все эти дни.
Поддержка.
Понимание.
Любовь.
За окном снег усилился.
Конотоп готовился к празднику.
А в небольшой двухкомнатной квартире на пятом этаже трое людей смеялись, разговаривали, строили планы на будущее.
Ольга Петровна так и не позвонила в тот вечер.
Но Андрей отправил ей сообщение: «С наступающим, мам.
Мы тебя любим.
Приезжай в гости, когда захочешь.» Ответа не последовало.
Это было нормально.
Некоторые обиды требуют времени на заживление.
Главное, что у Тамары и Андрея теперь был их дом.
Их правила.
Их жизнь.
И это было самое важное. «Марафон молодости» — 21 день, чтобы выглядеть и чувствовать себя моложе.
