Приходите ко мне.
Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.
В тот же самый вечер, когда Тамара возвращалась домой, на углу своей улицы она заметила Игоря.
Он стоял у цветочного киоска в мятым рубашке и растерянно перебирал букеты.
Увидев её, он сделал шаг навстречу. — Тамара, подожди.
Я хотел заглянуть к тебе, поговорить по-человечески. — Не надо. — Но я изменился!
Я научился готовить, теперь сам убираюсь, понял, что ты мне нужна.
Давай начнём всё заново, я исправлюсь, обещаю.
Тамара смотрела на него и видела то, что не замечала двенадцать лет.
Он не стал другим.
Он просто остался без прислуги и теперь хотел вернуть себе комфорт.
Не её комфорт — свой.
— Игорь, ты не понял главного.
Ты тогда не разлюбил меня.
Ты вообще никогда не любил.
Ты любил то, что я для тебя делала.
А я перестала любить себя, живя с тобой.
И только сейчас начала возвращать любовь к себе.
Она обошла его и пошла дальше.
Он позвал её, но она не обернулась.
На следующий вечер Владимир пришёл с бутылкой красного сухого вина и букетом простых полевых цветов — без всякой вычурности.
Тамара накрыла на стол, приготовила то, что любила сама: рыбу, запечённую с травами, овощи на гриле, домашний хлеб.
Они ели молча, лишь изредка меняясь фразами о работе, клиентках, новых тканях.
Потом Владимир отложил вилку и внимательно посмотрел на неё. — Знаете, что мне в вас нравится? — Что? — Вы не стараетесь никому ничего доказывать.
Вы просто живёте.
И это ощущается в каждом шве, в каждой вещи, созданной вами.
Тамара молчала, не зная, что ответить. — Я долго искал человека, который шьёт не ради денег.
А ради того, чтобы вещь жила.
Вы такая. — Я просто делаю то, что умею. — Нет.
Вы делаете то, что чувствуете.
Это редкость.
Он налил ей вина, слегка прикоснулся к её руке.
Без давления, без требований ответа.
Просто показывая, что он рядом.
Что она не одна.
Тамара подняла бокал и вдруг поняла: она больше не боится.
Не боится быть собой, не боится начинать заново, не боится открыться тому, кто видит в ней не роль, а человека.
Впервые за многие годы она ощущала, что живёт своей жизнью, а не чужой.
И этого было достаточно.
