На деньги, полученные от продажи наследства бабушки в Белой Церкви, а также мои собственные сбережения.
Игорь там даже не зарегистрирован.
И никаких «взносов», Тамара Сергеевна, вы не вносили.
Тогда вы сказали: «Сами разбирайтесь, я уезжаю в Турцию».
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Слышалось лишь равномерное тиканье безвкусных золотых часов на стене. — Но это ещё не всё, — продолжила я. — Я знаю, почему вы внезапно решили построить «общий дом» и продать моё жильё.
Нина Ивановна, вы ведь в банке работаете, пусть и уборщицей, должны понимать, что такое реестр должников?
Нина икнула. — Ваша квартира, Тамара Сергеевна, уже полгода как заложена в микрофинансовой организации.
И две недели назад суд вынес решение о взыскании.
Вы проиграли всё в онлайн-казино и в своих «инвестициях» в финансовые пирамиды.
Вам просто нечего больше терять.
Свекровь опустилась на стул.
Вся её гордость, величие и «дворянский лоск» мгновенно исчезли.
Перед нами сидела старая, измученная и глубоко испуганная женщина, которая пыталась решить свои проблемы за счёт той, кого когда-то презирала.
Игорь взял документ и бегло его прочитал.
Затем посмотрел на мать.
В его взгляде угасло детство. — Мама…
Это правда?
Ты хотела продать квартиру Марины, чтобы покрыть свои долги?
И выставить нас на улицу, в несуществующий дом? — Я хотела как лучше! — жалобно взвыла она. — Я бы всё отыграла!
Я бы всё вернула!
Игорёк, сынок, меня ведь выселят! — Пошли, Марина, — сказал муж.
Его голос прозвучал твёрдо и непривычно.
Впервые в жизни он не просил разрешения. — Игорь!
Ты бросишь мать?! — закричала она ему вслед.
Он остановился в дверях.
Обернулся. — Ты не бросила нас, мама.
Ты попыталась нас продать.
Разбирайся сама.
Твоя «голубая кровь» тебе поможет.
Мы вышли на прохладный вечерний воздух.
Я ощущала дрожь в руках, но на душе было удивительно спокойно.
А спустя месяц Тамару Сергеевну выселили.
Она переехала к тётке Нине — в однокомнатную «хрущевку» на окраине, где две «светские львицы» теперь ежедневно ссорятся из-за крошек колбасы.
