Тётка Нина перестала жевать и уставилась на меня, словно я была говорящей табуреткой.
Свекровь медленно, с театральным пафосом приложила руку к груди. — Что ты сказала? — тихо переспросила она, и в комнате сразу похолодало. — Ты отказываешься от моей поддержки?
От моего благословения? — ответила я спокойно. — Это не помощь, а рейдерский захват, замаскированный под семейные ценности.
Нам удобно жить там, где мы живём.
Лицо свекрови начало покрываться пунцовым оттенком, который совсем не сочетался с её лиловым платьем. — Посмотри на неё, Нина! — вскрикнула она. — Голь перекатная!
Я её из грязи вытащила, сына ей отдала, а она нос воротит!
Ты разве не понимаешь, что я для вас делаю?
Я жертвую своим комфортом! — вмешалась тётка Нина, выступив в роли тяжёлой артиллерии. — Тамара — святая женщина.
Она жизнь посвятила семье.
А ты, похоже, не улавливаешь простых истин.
Старших надо уважать.
Энергия у тебя, деточка, испорченная.
Чувствую, как ты портишь ауру в доме.
Тётка Нина, считающая себя знатоком во всём — от магии до макроэкономики — решила продемонстрировать свой интеллект. — У меня чакры открыты на сто процентов, я людей насквозь вижу, — с важностью заявила она.
У тебя, Марина, третий глаз закрыт пластом жадности.
Вот почему ты не хочешь объединяться.
Тебе не хватает духовности.
Я сделала глоток воды и посмотрела на Нину с лёгким энтомологическим интересом. — Нина Ивановна, учитывая, что вы третий раз за вечер путаете десертную вилку с рыбной, возможно, ваш третий глаз и открыт, но два основных явно требуют консультации окулиста, — мягко заметила я.
Нина поперхнулась воздухом, уронила вилку, которая с грохотом ударилась о тарелку, и сильно покраснела, судорожно пытаясь вспомнить правила этикета.
Она застыла с открытым ртом, напоминая выброшенную на берег рыбу-фугу, осознавшую, что океан высох. — Хамка! — рявкнула Тамара Сергеевна, перехватывая инициативу. — Как ты с гостями так разговариваешь?
Квартира не продаётся. — кивнула я.
Тема закрыта.
Игорь, передай, пожалуйста, салат.
Игорь потянулся к салатнице, но мать с силой ударила ладонью по столу.
Бокалы зазвенели. — Никакого салата! — закричала она, окончательно потеряв образ светской львицы. — Ты, неблагодарная дрянь!
Если бы не я, Игорь никогда бы на тебе не женился!
Я терпела тебя пять лет!
Твою безвкусицу, твою бедность!
Ты — никто!
Приживалка в квартире моего сына! — Мама! — вскричал Игорь. — Прекрати! — Сядь! — визжала она, брызгая слюной. — Я молчала, когда ты привёл эту… эту серую мышь!
Но теперь моё терпение лопнуло.
Либо мы продаём квартиру и строим дом, где хозяйкой буду Я, либо разводитесь!
Я лягу костьми, но не позволю тебе профукать родовое гнездо! — Родовое гнездо? — переспросила я, подняв бровь. — Тамара Сергеевна, вы имеете в виду вашу «двушку», которую называете «элитными апартаментами», потому что здесь поклеили золотые обои? — Как ты смеешь! — вскочила свекровь, опрокидывая стул. — Я — потомственная дворянка!
Мой прадед был предводителем дворянства!
