На человека, с которым она прожила двадцать три года.
Которого любила — или, по крайней мере, так ей казалось.
Который ни разу за весь день не поинтересовался, как она себя чувствует. — Посуда может подождать.
А может, и не подождёт.
Это больше не моя забота. — Тама, да что ты?
Мама расстроится… — Алексей, — спокойно и почти ласково ответила она, — твоя мама огорчается, когда я режу лук слишком крупными кольцами.
Когда крошу яйца.
Когда недостаточно быстро мою полы.
Она расстраивается постоянно.
И от моих стараний ничего не меняется.
Она открыла дверь. — Я не знаю, что будет завтра.
Возможно, пожалею.
Возможно, вернусь и скажу «прости».
А может, и нет. — Тамара… — Просто — не сегодня.
Она вышла на лестничную площадку.
Сзади раздался тихий вздох, гости начали шептаться, упала вилка.
Она не обернулась.
На улице было холодно и ясно.
Небо — глубокого тёмно-синего цвета, с мерцающими звёздами.
Маршрутка стояла у остановки, мигая аварийкой.
Водитель курил, прислонившись к двери.
Тамара подошла. — До конечной? — Садись.
Она устроилась у окна.
Приложила лоб к холодному стеклу.
Маршрутка тронулась.
За окном мелькали огни — окна чужих квартир, уличные фонари, вывески магазинов.
Город жил своей обычной жизнью.
Никому из его жителей не было дела до женщины, которая впервые за двадцать три года произнесла «нет».
Телефон в кармане завибрировал.
Алексей.
Потом снова.
И ещё раз.
Тамара не стала отвечать.
Она смотрела на своё отражение в стекле — размытое, полупрозрачное, наложенное на ночной городской пейзаж.
И думала о том, что не знает, куда едет.
О том, что будет, когда вернётся домой.
Что скажет завтра.
Как сложится её дальнейшая жизнь.
Но сейчас — в этой маршрутке, в темноте и неопределённости — ей впервые за много лет стало легче дышать.
Маршрутка остановилась на конечной.
Водитель повернулся: — Всё, приехали.
Тамара поднялась.
Вышла в холодный ночной воздух.
Перед ней раскинулась незнакомая улица.
Какой-то район на окраине, куда она раньше никогда не заглядывала.
Пустая детская площадка.
Закрытый ларёк.
Одна скамейка под фонарём.
Она села на скамейку.
Достала телефон.
Семнадцать пропущенных вызовов.
Выключила устройство.
Посидела немного.
Потом поднялась и отправилась искать обратную маршрутку.
Но теперь — уже другую.
