Потому что «надо».
Когда Тамара вернулась к салатам, пальцы уже плохо поддавались управлению.
Нож выскользнул — порезал кожу рядом с основанием большого пальца.
Появилась кровь, яркая и быстрая.
Она опустила руку под холодную воду.
Стояла, наблюдая, как розовые пятна исчезают в сливе.
В прихожей раздался хлопок двери. — Мам, привет! — раздался голос Алексея. — Сыночек! — Людмила Ивановна вышла из комнаты, раскинув руки. — Наконец-то, а то я здесь совсем одна… Тамара выключила кран.
Обмотала палец бумажным полотенцем.
Вышла в коридор.
Алексей обнимал мать, рассказывал что-то про пробки.
Увидев жену, улыбнулся: — О, привет.
Ты уже дома?
Молодец. — Молодец, — повторила Тамара эхом. — Я сначала маму поздравлю, а потом… ну, там посмотрим. — Он уже исчез в комнате. «Посмотрим».
Любимое слово.
Ничего не значащее.
Без обязательств.
Тамара вернулась на кухню.
К двум часам гости стали подтягиваться.
Из коридора доносились их голоса: «Машенька, ты всё такая же красавица!», «Юбилей какой, а ты не изменилась!», шелест подарочных пакетов, звон бутылок.
Она продолжала резать сыр.
Веером раскладывала колбасу — именно так, как любила свекровь.
Посыпала салат укропом — умеренно, не слишком много и не слишком мало.
Двадцать три года практики.
Среди пакетов на подоконнике в комнате лежал её подарок — кашемировый шарф, который она выбирала два часа.
Перебирала оттенки.
Колебалась.
Хотела, чтобы понравился.
Теперь ей было всё равно. — А кто салат делал? — спросил кто-то из гостей. — Тама моя, невестка.
Золотые руки.
Тамара стояла в дверях кухни.
Гости повернулись, кивнули: «Молодец, умница, Алексею повезло с женой».
Алексей поднял рюмку: — За маму!
За её терпение и мудрость!
Терпение.
Тамара вспомнила, как пятнадцать лет назад, на похоронах свёкра, Людмила Ивановна шёпотом сказала ей: «Вот и отмучилась.
Сорок лет — прислугой.
Думаешь, я не понимаю, каково тебе?» Тогда Тамара подумала — понимает.
Сочувствует.
Возможно, что-то изменится.
Ничего не изменилось.
Людмила Ивановна просто заняла место своей свекрови.
А Тамара — место Людмилы Ивановны, молодой.
Круг замкнулся. — Тама, там горячее надо подать, — позвала свекровь.
Тамара принесла блюдо с мясом.
Поставила на стол.
Хотела сесть на свободный стул. — Ой, это для тёти Нины, она скоро подойдёт, — Людмила Ивановна забрала стул.
Тамара осталась стоять. — Ладно, я на кухне поем, — сказала она. — Ну и правильно, там спокойнее, — кивнула свекровь.
Тётя Ольга, старая подруга семьи, схватила Тамару за руку: — Ты как пчёлка весь день.
Давай хоть помогу? — Спасибо, тётя Ольга.
Уже почти всё.
Это была ложь.
Впереди ещё десерт, чай, уборка, посуда.
Минимум до десяти вечера.
На кухне Тамара села на табурет.
Закрыла глаза.
