Я тридцать один год жила вдвоём и чувствовала себя одиноко.
Теперь окажусь одна — и это будет лучше. — Я хочу приехать. — Приезжай, когда всё уладим.
Поможешь упаковывать вещи.
После того как Ольга положила трубку, в соседней комнате воцарилась тишина.
Игорь слышал это.
Или делал вид, что не слышит — это была давняя привычка.
Дмитрий приехал спустя две недели — Елена позвонила ему и сказала, что нужно съездить.
Ольга готовила, он сел за стол. — Что у вас происходит? — Разводимся.
Папа попросил, я согласилась.
Он помолчал.
Затем встал, подошёл к ней сзади и крепко обнял за плечи — молча, по-взрослому.
Ольга положила свою руку на его. — Куда поедешь? — В Буковель.
Хочу дом приобрести, с огородом. — Ты никогда не занималась огородом. — Значит, сейчас займусь.
Он тихо рассмеялся, немного смущённо.
Вечером он долго разговаривал с отцом.
Ольга не слушала — перебирала вещи. — Папа не ожидал, что ты сразу согласишься.
Думал, будешь сопротивляться. — Знаю.
За три дня до отъезда Игорь зашёл к ней.
Ольга продолжала складывать книги.
Но слушала. — Ты не плачешь, не злишься.
Просто уезжаешь.
Это страшнее всего.
Потому что означает — тебе хорошо без меня. — Да.
Мне хорошо.
Он не договорил что-то, встал и вышел.
В коридоре задержался — по тому, как замерли шаги, она поняла.
Потом прошёл дальше.
Ольга оглядела комнату.
Жёлтые шторы.
Стеллаж, который собирали вместе и смеялись, потому что не могли найти нужный болт.
Зеркало из Карпат.
Было и хорошее.
Это честно признать.
На третий день после разговора Игорь вышел вечером в куртке. — Пойду прогуляюсь.
Ольга не спросила куда.
Раньше бы спросила.
Теперь — нет.
Не из-за безразличия.
Просто это стало его делом.
Утром она увидела на столе его список: «позвонить Дмитрию», «разобрать кладовку», «курсы вождения», «парикмахерская».
Он начинал новую жизнь.
Неловко, непривычно — но начинал.
Светлана встретила её на вокзале — в рыжем пальто, с охапкой хризантем. — С новой жизнью! — сказала она, вручая букет. — Ты сумасшедшая, Света. — Это ты сумасшедшая — в пятьдесят девять переезжать.
Я просто рядом.
Они ехали в такси.
Ольга смотрела на Днепр, на старые дома, на широкое небо — здесь оно казалось больше, чем во Львове. — Ну и как?
Первый день свободы. — Спокойно, — ответила Ольга. — Как будто долго шла и наконец пришла.
Светлана взяла её за руку и молчала.
На следующий день они посмотрели дом — деревянный, с крыльцом, с заросшим участком.
Ольга ходила молча, разглядывала окна — высокие, щедрые. — Нравится? — тихо спросила Светлана. — Беру.
Задаток сейчас, остальное через месяц-полтора, когда закроется львовская сделка.
Утром Ольга проснулась в семь.
Налила себе чай.
Светлана ещё спала.
Написала дочери: «Доехала. Всё хорошо.» Написала Дмитрию: «Жду летом.» Он ответил: «Мам, ты меня пугаешь. В хорошем смысле.» Она тихо засмеялась, чтобы не разбудить Светлану.
В пятьдесят девять лет она уезжала не от чего-то.
Она уезжала — к чему-то.
Ольга допила чай, взяла телефон — и увидела сообщение от Игоря. «Ольг. Тут такое дело. Я познакомился с женщиной. Мы вместе уже семь лет. Я давно должен был сказать. Думаю, ты должна знать.» Ольга перечитала его.
Потом ещё раз.
Семь лет.
Значит, в тот самый ноябрь, когда он пришёл поздно и сказал «не надо за мной следить» — уже тогда.
Именно тогда.
Положила телефон экраном вниз на стол.
Посмотрела на двор — на голые ветки, на ворону, на узкую полоску неба между крышами.
За стеной проснулась Светлана — загремела на кухне, что-то напевала.
Ольга вышла к ней. — Доброе утро, — сказала ровно. — Доброе, — ответила Светлана и обернулась.
Внимательно посмотрела. — Что случилось? — Ничего, — сказала Ольга. — Просто поняла кое-что. — Что?
Ольга взяла кружку.
Налила чай. — Что я уехала вовремя, — сказала наконец. — Даже немного поздно.
Светлана больше не спрашивала.
Ольга больше не объясняла.
День начинался.
