Прошло около трёх недель. – Ольг, – голос Светланы стал мягче и тише, – ты уверена? – Никогда в жизни я не была так уверена.
После короткой паузы Светлана добавила:
– Твоя комната уже готова.
Яблони в этом году дали отличный урожай – я варила повидло.
Приезжай.
Ольга положила телефон на стол и посмотрела вокруг кухни – на стены, которые сама выбирала в 2003 году, когда делали ремонт: светло-жёлтые, «цвет топлёного молока», как тогда говорили в магазине.
За двадцать лет краска потускнела, превратившись в просто бежевый, неопределённый оттенок.
Ольга никогда не собиралась перекрашивать стены – всё откладывала.
Теперь же эту работу сделает кто-то другой.
Или же Игорь оставит всё как есть.
В тот вечер Игорь не вышел ужинать.
Ольга разогрела котлеты, поела в одиночестве, помыла посуду.
Потом зашла в спальню за книгой.
Игорь лежал на кровати с телефоном, глядя мимо неё.
Когда она вошла, он перевёл взгляд на неё. – Ольг. – Да? – Ты действительно… рада?
Она взяла книгу с тумбочки.
Думала, как ответить искренне, но без жестокости и лжи. – Я не рада тому, что тридцать один год прошёл именно так.
В этом нет повода для радости.
– Она остановилась в дверях. – Но радуюсь тому, что это наконец случилось.
Рада.
Он отвернулся к стене. – Я думал, ты будешь плакать. – Я знаю, – ответила она.
Ольга вышла в гостиную.
Лёгла на диван, раскрыла книгу.
За стеной царила тишина.
Она прочитала страницу, не вникая в смысл.
Затем закрыла книгу и просто лежала, слушая, как в квартире течёт обычная ночная жизнь: сверху прошёл сосед, снаружи проехала машина, в трубах раздалось бульканье.
Всё было, как всегда.
Но что-то стало необратимым – и Ольга воспринимала это как облегчение.
Странное ощущение для человека, чья семья рушится.
Но настоящее.
На следующий день она позвонила Тамаре Сергеевне – юристу по разводам, с которой раньше пересекалась по работе.
Описала ситуацию.
Та ответила: «Не волнуйся, мы сделаем всё цивилизованно».
Ольга хотела денег.
Не из корысти – а из расчёта.
Квартира делилась пополам, её часть предназначалась на покупку дома в Буковеле.
Именно об этом она думала всё время.
Когда Ольга изложила Игорю свои расчёты спокойно, с цифрами, он долго молчал.
Потом произнёс: – Ты уже всё подсчитала. – Игорь, я этим занимаюсь уже двадцать лет.
Было бы странно, если бы я не посчитала. – И сколько выходит… – он кивнул в сторону стен. – Я примерно оценил квартиру.
Моей половины хватит на дом в Буковеле.
Ты остаёшься здесь, выплачиваешь мою долю в течение двух лет.
Я подготовила предварительный расчёт. – Она положила на стол лист бумаги. – Посмотри, если хочешь.
Игорь взял лист.
Долго смотрел на него.
Ольга видела, что он не столько читает цифры, сколько осмысливает – её готовность, её план, ту жизнь, о которой она думала всё это время. – Ты уже говорила с нотариусом? – спросил он наконец. – С Тамарой.
Она всё оформит.
Заявление на развод подадим в электронном виде – при взаимном согласии и взрослых детях всё решается быстро.
Имущественный вопрос решим нотариальным соглашением о разделе.
Он мог бы обидеться.
Но не обиделся.
Только тихо сказал: – Ты стала другим человеком, Ольг.
Ты всегда была иной, а я этого не замечал. – Или не хотел замечать, – ответила она без упрёка.
Просто констатировала.
Он кивнул и больше ничего не сказал.
С этим признанием что-то сдвинулось.
Не между ними – слишком поздно для этого.
Но в самом Игоре что-то изменилось.
Ольга заметила, что его речь стала медленнее, с паузами, будто каждое слово он тщательно взвешивал, прежде чем сказать.
Однажды вечером, когда они оба оказались на кухне – она готовила, он сидел за столом и читал, – он спросил: – А у тебя там… в Буковеле… есть какой-то план? – Я найду работу.
Тамара говорит, что в Буковеле есть несколько достойных юридических фирм, работающих с недвижимостью.
Меня с моим опытом возьмут. – Ты не боишься?
Начинать всё сначала?
Ольга поставила кастрюлю на плиту и повернулась к нему. – Игорь, мне пятьдесят девять лет.
Двадцать лет я разбираюсь в чужих проблемах с жильём.
Я умею считать деньги, договариваться, принимать решения. – Она слегка улыбнулась. – Чего мне бояться?
Игорь долго смотрел на неё. – Не знаю, – сказал наконец. – Я бы боялся. – Знаю, – ответила она. – Вот почему ты хотел «пожить для себя», а не уехать куда-то по-настоящему.
Это не было жестокостью.
Это была правда, и оба понимали это.
Игорь желал развода – но оставаться в той же квартире, в том же городе, в той же жизни, просто без обязательств.
Он хотел свободы без риска.
Ольга же хотела другого – она стремилась к настоящим переменам.
На следующее утро позвонила Елена.
Ольга взяла трубку, увидела на экране фото дочери – она смеялась, Елена всегда была такой на снимках. – Мам, что у вас происходит?
Папа написал вчера, но как-то странно. – Мы разводимся.
Папа попросил, я согласилась.
Пауза. – Ты как? – Хорошо, Елен. – Мам. – Правда хорошо.
Мне лучше, чем последние несколько лет.
Елена помолчала. – А папа? – Он останется в квартире.
Мы всё решим нормально. – Я о другом переживаю.
Вы оба вдруг одни. – «Одни» и «одиноко» – это не одно и то же.
