Вдох и выдох.
Я выдерживаю паузу ровно столько, сколько требуется, чтобы он определился: «доверяю или нет». — Молодец, Рокки, — тихо произношу я. — Теперь давай посмотрим на лапу, хорошо?
Он обращает голову к мальчику, словно спрашивая: «Ты здесь?» Тот отвечает взрослым голосом, нежно поглаживая собаку по шее и шепча: «Я рядом».
Порез действительно находится на подушечке.
Неглубокий, но неприятный.
Нужно промыть, обработать, наложить повязку.
Это самая простая ветеринарная процедура, но вместе с тем самая важная, ведь именно в такие моменты собака учится: люди не только «колют и лечат», но и унимают боль. — Немного щипать будет, — предупреждаю я. — Но мы сделаем всё быстро.
Рокки, ты сильный, я вижу.
Он вздыхает и кладёт подбородок мальчику на колени.
Я обожаю этот жест: взрослые называют его «поиск опоры», дети — «он меня обнимает».
И то, и другое верно.
Пока промываю рану, мальчик рассказывает: — Мы выходим на прогулку после школы, когда папа ещё на работе, а мама на второй смене.
Я пообещал Рокки заботиться о нём, потому что без меня он скучает.
Он не любит оставаться один надолго. — Понимаю, — киваю. — А сколько Рокки лет? — Пять.
Он умный.
Знает команды «рядом», «стоять», «домой».
И теперь «пойдём к Тамаре», — затем выдыхает коротко, словно взрослый, который держался до последнего: — Пусть не болит, ладно?
Я говорю то, что можно сказать искренне: — Скоро всё пройдет.
Ты вовремя пришёл.
Обработка, мягкая повязка, лёгкий бинт сверху, чтобы не сместилась, и защитный носочек — тот самый, который хозяева называют «смешным сапожком».
В коридоре кто-то чихнул, кто-то спросил у администратора про очередь, за стеной промяукала кошка — привычный фон клиники, а в моём кабинете вдруг воцарилась тишина. — Молодец, — говорю Рокки. — Всё готово. — А он сможет сегодня гулять? — спрашивает мальчик. — Сможет, но недолго.
На поводке, без резвых игр.
И следи, чтобы повязка не намокла.
Завтра приходите, обновим.
Если будет влажно — можно надеть вот такой защитный носочек.
Я дам вам его с собой.
Мальчик кивает — по-настоящему запоминая, а не просто ради вида.
И это ещё один момент, который я всегда замечаю: дети, у которых есть собака, учатся не только слушать, но и отвечать не словами, а поступками. — Ему можно лакомство? — вдруг спрашивает. — Чтобы он… ну, чтобы понял, что всё хорошо. — Можно, — улыбаюсь. — Сейчас я дам.
