Иногда день тянется как бесконечная череда однообразных кадров: карточки, звонки, анализы, «следующий, пожалуйста».
Ты чувствуешь усталость, но приятную — словно после тщательной уборки дома: всё разложено по своим местам, ситуация под контролем.
Ты ставишь кружку с чаем на край стола, думая: «Сейчас завершу рекомендации и немного отдохну», — и в этот момент дверь клиники открывается с таким резким звоном колокольчика, что перехватывает дыхание.
На пороге появляется мальчик.
Небольшой, худощавый, в куртке, которая явно велика — рукава закрывают почти половину ладоней.
В руке у него поводок, а на другом конце — собака, которая заставила бы половину моих взрослых пациентов срочно отыскать причину уйти в другой конец коридора.
Крупная овчарка с густой шерстью и тяжелой головой.
И при этом — ковыляет.
Передняя лапа почти не опирается на землю, подушечка приподнята, а взгляд упрямо спокоен, хотя в глубине души скрыта та самая тихая боль, которую собаки не могут скрыть. — Здравствуйте, — мальчик говорит тихо, но без страха. — Мы без записи.
У Рокки травмирована лапа.
Имя — Рокси.
Подходит собаке.
Видно достоинство, упрямую выдержку, выражение «всё понимаю, но потерплю». — Проходите, — киваю. — Пойдёмте в кабинет, посмотрим.
Мальчик слегка натягивает поводок, и я автоматически отодвигаю свою кружку подальше, чтобы не задели хвостом.
Хвост, впрочем, опущен в знак уважения: Рокси идёт рядом, словно понимает этикет.
У двери он оборачивается — следит за расстоянием до мальчика.
Это хороший знак: собака сохраняет контакт с человеком, значит, между ними есть доверие и порядок. — Как зовут? — уточняю, закрывая за ними дверь. — Рокси.
Мы гуляли во дворе.
Там, кажется, было стекло.
Сначала он не хромал, а потом — вот, — мальчик жестом показывает, как пёс начал щадить лапу, словно объясняя, что старался помочь, но теперь нужен «настоящий взрослый». — Ты один? — спрашиваю осторожно. — Родители знают, что вы пришли? — Знают, — он слегка пожимает плечами. — Я им позвонил, они на работе.
Сказали: иди, Тамара поможет.
Забавно: он произносит моё имя так уверенно, будто мы давно знакомы.
И в этой уверенности ощущается большая ответственность, которую взрослые порой не замечают у детей. — Хорошо.
Давай так: ты останешься рядом, поможешь мне удерживать Рокси и будешь его хвалить.
Согласен? — Согласен, — кивает серьёзно.
Я присаживаюсь на пол рядом с собакой — так спокойнее.
Не сверху, а на уровне её глаз.
Собаки это ценят.
Рокси осторожно тянет нос к моему рукаву, обнюхивает — запахи клиники, других животных, мои руки с санитайзером.
