Сайт для Вас!
Воздух в квартире наполнялся ароматом шампанского и самодовольства.
Свекровь Тамара Сергеевна, удобно устроившись в кресле, которое ещё вчера было Марининым, громко смеялась: — Вот это умница, и развод провернула, и жильё прихватила!
А эта… даже не устроила ни одного скандала.
Просто подписала бумаги и ушла.
Видимо, поняла своё место!
Дмитрий, её сын, поднял бокал: — Мама, ты просто гений. Она думала, что подписывает согласие на ремонт, а мы ей подложили документы о передаче доли.
А нотариус-то наш, всё прошло гладко!
Марина тихо перемещалась по комнатам.
Спокойно и методично укладывала вещи в коробки.
Причём не свои — чужие.
Книги Дмитрия о рыбалке, коллекцию отца — старые запонки, которые Тамара Сергеевна с гордостью выставляла напоказ.
Фарфоровые статуэтки свекрови, её любимый шёлковый халат, фотографии в позолоченных рамах — всё это аккуратно упаковывалось. — Да она с ума сошла? — пробормотала Тамара Сергеевна, прищурившись. — Берёт мои статуэтки?
Это же настоящее антикварное сокровище!
Марина молчала.
Её движения были спокойными, почти медитативными.
Десять лет брака, десять лет терпения, уступок и попыток найти общий язык с женщиной, которая с первого дня называла её «временной гостьей в нашей квартире».
Десять лет, пока Дмитрий постепенно превращался из доброго парня в отражение матери — боязливое, корыстное, готовое прогибаться ради её одобрения.
Марина вспоминала тот день, когда Тамара впервые пришла к ним после свадьбы.
Она окинула взглядом трёхкомнатную квартиру на престижной одесской улице и сказала: «Ну что ж, теперь это общее».
Тогда Марина улыбнулась.
Она ещё не понимала, что за этой фразой кроется план на десятилетие.
Годы шли.
Дмитрий начал требовать «справедливой доли».
Тамара замышляла интриги: «Она тебя не ценит», «Деньги её, а ты как квартирант», «Разведись — найдёшь получше, а квартиру оставишь в семье».
Марина молчала.
Но её молчание не было проявлением слабости — она действовала продуманно.
Наняла адвоката тайком.
И терпеливо ждала. — Мам, — голос Дмитрия внезапно стал высоким и напряжённым.
Он поднялся и подошёл к спальне. — Мам, она… она собирает наши вещи.
Наши!
