Она медленно вернулась на кухню, села на стул и скрыла лицо в ладонях.
Пять лет.
Пять лет она пыталась установить границы, объяснить, что у неё и Алексея своя семья, свои правила и традиции.
Но каждый раз Нина Петровна пробивала эти границы, словно танк, разрушающий картонную перегородку.
Алексей вернулся около третьего часа — измученный, помятый, но довольный. — Закончили!
Наконец. — Он обнял Тамару сзади, уткнувшись носом в её волосы. — Всё, теперь я полностью твой.
Завтра целый день отдыхаем, а послезавтра — твой праздник.
Кстати, я забрал подарок из мастерской и спрятал у Димки на работе, чтобы ты не нашла. — Алексей, мама твоя была.
Он застыл на месте. — И что она хотела?
Тамара повернулась к нему. — Она пригласила двадцать пять человек на мой день рождения.
Прямо сюда.
И я должна готовить для всех.
Алексей побледнел. — Что?
Подожди, какие двадцать пять человек? — Вся твоя родня.
И её подруги.
Она уже обзвонила всех и пригласила на понедельник к шести вечера. — Но ведь у нас же ресторан!
Мы же столик забронировали три недели назад! — Он провёл рукой по лицу. — Чёрт, это же классика.
Я сейчас ей позвоню. — Не надо, — остановила его Тамара. — Не звони. — Как это не надо?
Оль, это же абсурд!
Она не может просто так взять и… — Может.
И делает.
И будет делать всегда, если мы не остановим. — Тамара посмотрела мужу в глаза. — Алексей, сколько раз за эти пять лет мы уже проходили через это?
Она приезжает без предупреждения, вмешивается в нашу жизнь, решает за нас.
А ты каждый раз звонишь, ругаешься с ней, она плачет, ты чувствуешь вину, а в итоге всё остаётся так, как она хочет. — Но сейчас-то это совсем… — Алексей, я не собираюсь спорить с твоей мамой.
Я устала. — Тамара почувствовала, как горло сжимается от кома. — Я просто устала доказывать, что имею право на свою собственную жизнь.
Что мой день рождения — действительно мой день.
Он крепче прижал её к себе. — Прости.
Прости, что она такая.
Я поговорю с ней, всё отменим.
Серьёзно, я… — Не надо отменять. — Внезапно в Тамаре проснулась холодная решимость. — Пусть всё будет так, как она задумала.
Алексей удивлённо посмотрел на жену. — То есть? — Пусть приходят все эти двадцать пять человек.
В понедельник в шесть вечера. — Оль, ты серьёзно?
Ты же только что сама сказала… — Я серьёзно. — Она вырвалась из его объятий и впервые за утро улыбнулась. — Просто доверься мне, хорошо?
И в понедельник будь дома к пяти.
Воскресенье и понедельник Тамара провела в необычном состоянии умиротворения.
Она не брала трубку ни разу из трёх звонков Нины Петровны, которая, по всей видимости, хотела убедиться, всё ли куплено и готово ли мясо.
Алексей метался по квартире, время от времени спрашивая, что она задумала, но Тамара лишь загадочно улыбалась.
В понедельник утром она позвонила в «Bellissimo» и подтвердила бронь.
Затем достала из шкафа новое платье — изумрудное, облегающее, то самое, которое выбирала три недели назад.
Сделала маникюр и уложила волосы.
Алексей с растущим недоумением наблюдал за её подготовкой. — Оль, может, расскажешь, что происходит? — Скоро увидишь.
В четыре часа она открыла холодильник и достала продукты — те самые, которые покорно купила по списку Нины Петровны.
Аккуратно расставила их по полкам.
Свинина, сыр, майонез, креветки, ананасы — всё заняло свои места.
Потом взяла лист бумаги и большими буквами написала: «Дорогие гости!
Спасибо, что пришли отметить мой день рождения.
К сожалению, меня не будет — я ушла праздновать свой тридцатилетний юбилей так, как планировала.
