Потом набрала сообщение: «Мам, я больше не могу переводить деньги. У нас свои расходы. Прости». Палец завис над кнопкой «отправить». Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выскочит из груди. Я нажала. Сообщение отправилось.
Через минуту телефон начал звонить без остановки. Мама. Марина. Тётя Ирина. Я отключила звук и положила телефон экраном вниз. Села на пол, прислонившись спиной к холодильнику. И впервые за долгие годы позволила себе расплакаться.
Утром проснулась на диване. Алексей накрыл меня пледом ночью — я даже не заметила. Телефон показывал сорок три пропущенных вызова. Открыла семейный чат.
Мама: «Как ты могла! После всего, что я для тебя сделала!» Марина: «Алексей тебя совсем с ума свёл. Опомнись, пока не поздно». Тётя Ирина: «Деньги людей портят. Жаль, что и до тебя добрались». Дальше читать не стала. Вышла из чата. Заблокировала.
Когда я заваривала кофе, Алексей вошёл на кухню. Он посмотрел на меня, потом на телефон в моей руке. — Отправила? — спросил он. — Отправила, — ответила я. Он кивнул, налил себе кофе и сел напротив. — Знаешь, что самое страшное? — сказала я, глядя в чашку. — Я всю жизнь боялась показаться плохой. А оказалось, что хорошей меня считали только когда я давала деньги. — Это называется манипуляция, — тихо произнёс он. — Ты не банкомат, Елена. Ты человек. — Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы это осознать.
Он взял мою руку, и мы молча сидели, допивая кофе.
Через неделю я устроилась на подработку — четыре часа в день, удалённо, редактура текстов. Дополнительные пятнадцать тысяч к бюджету. Алексей не отказался от занятий в зале, но я настояла. Ольга начала заниматься с репетитором. Первая четвёрка появилась через три недели. Она вбежала домой, размахивая тетрадкой: — Мам, пап! Я решила! Сама! Все примеры!
Мы обняли её вдвоём, и я почувствовала — вот оно. Ради этого стоило сказать «нет».
Мише купили новые кроссовки. Он мерил их час, бегал по квартире, сияя от счастья. Потом подошёл и обнял меня: — Мам, а ты сегодня красивая. Правда. Алексей усмехнулся с дивана: — Она всегда красивая. Просто теперь не такая уставшая.
Мама так и не позвонила. Марина написала через месяц: «Если одумаешься — ты знаешь, где меня найти». Я не ответила.
Зато появилось время. Время готовить нормальные ужины, а не наспех. Время гулять с детьми в парке. Время просто сидеть с Алексеем вечером, обсуждая пустяки. — Знаешь, чего я боялась больше всего? — однажды вечером спросила я. — Чего? — Что если скажу «нет» родным, останусь одна. Но получилось наоборот. Я наконец почувствовала, что у меня есть семья. Настоящая.
Алексей обнял меня и поцеловал в макушку: — Она у тебя всегда была. Просто ты смотрела не туда.
На кухонном столе лежала квитанция — последний платёж по кредиту за машину. Ещё два месяца, и мы закроем его. Потом начнём копить на море. Ольга мечтает увидеть дельфинов, Миша — построить песочный замок.
Я посмотрела на Алексея, на детей, которые делают уроки в соседней комнате, на нашу маленькую квартиру с облупившимися обоями и скрипучим паркетом. И поняла — я богаче, чем когда-либо.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Я сбросила вызов и выключила звук. Некоторым людям просто не стоит отвечать.
