Просто у твоей мамы есть деньги на таблетки, хотя она их никогда не принимала. — Откуда ты знаешь, пила она их или нет? — Я позвонил ей.
Спросил, как её здоровье.
Она полчаса рассказывала, что чувствует себя прекрасно и уже год не ходит в поликлинику.
Тишина воцарилась на кухне, словно плотное одеяло.
Было слышно, как капает кран.
Я давно собиралась его починить. — Значит, ты меня проверял, — выдавила я. — Звонил моим родственникам, копался в медицинских выписках.
Играл в детектива. — Я пытался понять, почему при моём доходе в семьдесят тысяч мы еле сводим концы с концами, — он потёр переносицу. — И дошёл до вывода.
Дело не в размере дохода.
Проблема в том, что ты не умеешь отказывать. — Это ведь моя семья! — А я кто тогда? — он впервые повысил голос. — Кто я для тебя, Елена?
Банкомат?
Ольга и Миша — кто они?
Мы не считаемся семьёй?
Я опустилась на стул.
Руки дрожали. — Что ты хочешь от меня услышать? — Я хочу, чтобы ты научилась правильно расставлять приоритеты, — он сел напротив. — Завтра я разблокирую одну карту.
С лимитом.
Две тысячи в неделю — на личные расходы.
Продукты и мелкие бытовые расходы — через общий счёт, к которому у тебя будет доступ только для покупок для семьи.
Все переводы буду видеть я. — Ты хочешь поставить меня на довольствие, как ребёнка? — Я пытаюсь спасти наш семейный бюджет, — ответил он. — И даю тебе возможность задуматься, кто важнее: мы или все остальные.
Всю ночь я не сомкнула глаз.
Лежала, уставившись в потолок, пока Алексей рядом тихо похрапывал.
В голове крутились его слова, словно бельё в стиральной машине. «Кто важнее».
Как будто можно просто расставить людей по значимости, словно товар на витрине.
Утром он ушёл на работу молча.
Я посмотрела на телефон — карта по-прежнему заблокирована.
Ольга спросила за завтраком: — Мам, ты сегодня купишь краски?
Мне они нужны к среде. — Куплю, — соврала я, намазывая масло на хлеб.
Миша уткнулся в планшет, не поднимая головы.
Алексей подарил ему этот планшет на день рождения.
За двадцать пять тысяч.
А репетитора для Ольги денег нет.
После школы позвонила мама. — Еленочка, ты на этой неделе сделаешь перевод?
У соседки Татьяны юбилей, хотела достойный подарок купить.
Я сжала телефон. — Мам, тебе не кажется странным просить деньги на подарок соседке?
Пауза.
Долгая и неудобная. — Что ты имеешь в виду? — голос мамы стал холодным. — Ты же всегда помогала.
Я думала, мы семья.
Эта фраза. «Мы семья».
Как пароль, открывающий мой кошелёк. — Семья, — повторила я. — Мам, ты знаешь, что Ольга хочет заниматься с репетитором, но мы не можем себе этого позволить? — При чём тут Ольга?
Это твои проблемы, как вы распоряжаетесь деньгами, — мама фыркнула. — Наверное, Алексей снова тратит на машину.
Всегда считала его транжирой. — Алексей работает по двенадцать часов в день, чтобы мы нормально жили! — Ой, началось.
Защитница нашлась, — в её голосе появилось металлическое звучание. — Значит, деньги на мать жалко?
Ну-ну.
Запомню.
Она повесила трубку.
Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается тугим узлом.
Вечером пришла Марина.
Без предупреждения, как обычно.
В новой дублёнке, от которой пахло дорогим магазином. — Слышала, Алексей посадил тебя на карманные расходы, — сказала она, плюхаясь на диван. — Мама звонила, плакалась. — Марина, может, хватит? — я поставила чайник. — Хватит звонить мне каждый раз, когда вам что-то нужно? — Это что, бунт? — она рассмеялась. — Елена, ты всегда была доброй.
Не ломайся сейчас. — Доброй или удобной?
Она замолчала, внимательно изучая меня, словно незнакомку. — Знаешь, что я думаю? — медленно произнесла Марина. — Алексей тебе мозги промыл.
Семья — это святое.
А он тебя от нас отдаляет.
Типичная манипуляция. — Он просто хочет, чтобы хватало на наших детей! — На детей всегда хватает, — она махнула рукой. — У вас ведь зарплаты обеих.
А мама одна, в деревне, с копеечной пенсией.
Ты серьёзно сравниваешь?
Я выключила чайник.
Села напротив. — Марина, у мамы пенсия двадцать четыре тысячи.
Свой дом.
Огород.
Сын в Киеве присылает деньги.
Ты зарабатываешь минимум сто тысяч.
Почему я должна быть единственной, кто ей помогает? — Потому что ты дочь, — ответила она резко. — Потому что так принято.
Или ты теперь совсем про нас забыла? — Я не забыла.
Я просто устала быть банкоматом.
Марина встала, надела дублёнку. — Передай Алексею спасибо.
Хорошую работу проделал.
Из сестры сделал чужого человека.
Хлопнула дверью.
Я осталась одна на кухне с остывающим недопитым чаем.
Алексей вернулся поздно.
Увидел меня на кухне, нахмурился: — Не спишь? — Марина приходила.
И мама звонила. — Догадываюсь, о чём был разговор.
Я подняла глаза: — Может, ты всё-таки разблокируешь карты?
Обещаю контролировать расходы.
Просто всё это… как-то унизительно.
