— Карта не проходит.
Кассирша в супермаркете взглянула на меня так, словно я пыталась расплатиться игрушечными деньгами.
Я провела картой повторно.
Терминал издал раздражающий писк. — Попробуйте другую, — посоветовала она, и в её голосе уже звучала жалость.
Я достала другую карту.
Результат не изменился.
Люди в очереди за мной начали перебирать пакеты, кто-то вздохнул.
Я почувствовала, как шея покрывается румянцем. — Извините, я… сейчас позвоню в банк.
Выпрыгнула на улицу, у входа оставив пакет с хлебом и молоком.
Пальцы дрожали, когда набирала номер горячей линии.
Автоответчик.
Минута ожидания.
Две минуты.
Наконец услышала живой голос: — Ваши счета заблокированы по инициативе владельца.
Счет оформлен на имя Иванова Алексея Викторовича. — Как это — заблокированы?
Я его жена! — Вы не являетесь совладельцем.
Обратитесь к владельцу счета.
Звонок прервался.
Я стояла возле мусорных баков, сжимая телефон так, что белели суставы пальцев.
Алексей.
Мой муж.
Отец наших детей.
Он заблокировал все карты.
В панике открыла мобильный банк — повсюду красные восклицательные знаки.
Зарплатная, накопительная, даже та, на которую я копила на новую стиральную машину.
Набрала его номер.
Он сбросил.
Повторила звонок.
Опять сбросил.
Написала: «Алексей, что происходит? Карты не работают».
Ответ пришёл мгновенно: «Знаю. Поговорим дома».
Я уставилась на экран, перечитывая эти четыре слова. «Поговорим дома».
Как будто речь шла о выборе места для отпуска.
А не о том, что он оставил меня без денег в разгар рабочего дня.
Вызвала такси, расплатилась последними монетами из кошелька.
Водитель ворчал, пересчитывая мелочь.
Дома дети.
Ольга просила купить краски для школы, Миша жаловался на новые кроссовки.
Холодильник был почти пуст — только вчерашний борщ и три яйца.
Ключ в замке повернулся с металлическим скрипом.
Алексей сидел на диване, уткнувшись в телефон. — Объясни, — я даже не сняла куртку. — Объясни, какого чёрта ты натворил?
Он поднял глаза.
Лицо было непроницаемым, словно у следователя на допросе. — Садись.
Нам действительно нужно поговорить. — Мне не нужно садиться!
Я хочу понять, почему у меня нет доступа к своим деньгам! — К твоим? — он усмехнулся. — Забавное выражение.
Внутри что-то оборвалось.
Я подошла вплотную, и он наконец отложил телефон. — Я работаю.
Получаю зарплату.
Эти деньги — мои. — Работаешь, — он кивнул. — На полставки в библиотеке.
Двадцать три тысячи.
Что даже коммунальные услуги не покрывают. — И что?
Ты теперь считаешь, кто сколько приносит? — Я всегда считал, Елена.
Просто молчал. — Молчал, — я сбросила куртку на пол. — Пятнадцать лет молчал, а теперь решил высказаться через блокировку карт?
Алексей встал и направился на кухню.
Я последовала за ним.
Он открыл холодильник, достал пиво, открыл банку с характерным щелчком. — Вчера звонила Марина, — сказал он, не глядя на меня. — Твоя сестра.
Спросила, давал ли я тебе деньги на её день рождения.
Я застыла.
Марина.
Её день рождения был две недели назад. — Я сказал, что не знаю, — продолжил он. — А она так удивилась.
Говорит, что ты передала ей пять тысяч.
На торт и украшение зала. — Алексей, это же моя сестра… — Твоя, — он наконец посмотрел на меня. — Твоя сестра, которая зарабатывает больше нас обоих вместе взятых.
Твоя мама, которой ты каждый месяц отправляешь деньги на лекарства, хотя у неё пенсия и сын в Киеве.
Твоя подруга Наташа, которой ты одалживала деньги на ремонт. — Ты следил за мной? — Я посмотрел выписку по счетам, — он сделал глоток. — Знаешь, что такое финансовая грамотность?
Когда проверяешь, куда уходят деньги.
Я схватила телефон со стола и бросила его в стену.
Он отскочил и упал на линолеум.
Экран треснул в виде звёздочки. — Отлично, — Алексей кивнул. — Теперь ещё и новый телефон покупать.
Конечно, на мои деньги. — На ТВОИ? — я почувствовала, как голос сорвался в крик. — Это семейный бюджет!
Наши общие деньги! — Общие, — он поставил банку на стол. — Елена, за последние полгода ты перевела родственникам и друзьям восемьдесят две тысячи гривен.
Восемьдесят две.
При этом у нас кредит на машину, ипотека, дети занимаются в секциях.
Ольга просила репетитора по математике — я отказал, потому что нет денег.
А оказывается, они есть.
