Потом… потом она призналась.
Сказала, что никакого обследования не было.
Просто захотелось что-то для себя купить.
И она решила, что я помогу.
Ведь я её сын.
Тамара молчала.
Ждала. — Я сказал ей, что больше не стану просто так давать деньги.
Только если действительно серьёзное дело.
И то — с подтверждениями.
Анализы, справки. — Как она отреагировала? — Обиделась.
Обвинила меня в том, что я плохой сын.
Сказала, что ты меня настроила против неё.
Жалеет, что я на тебе женился.
Тамара сглотнула комок в горле. — И что ты ответил? — Сказал, что ты тут ни при чём.
Это моё решение.
И менять его не собираюсь.
Он повернулся к ней, и в его глазах Тамара увидела усталость и какую-то растерянность. — Прости, что не поверил сразу.
Просто… я не хотел в это верить.
Понимаешь?
Не хотел думать, что моя мама способна на такое.
Тамара подошла, села рядом, взяла его за руку. — Я понимаю.
Они молчали.
За окном падал снег, тихо шумели машины на дороге.
***
Прошла неделя.
Нина Петровна не звонила.
Алексей пытался дозвониться до неё — она не отвечала.
Писал сообщения — без ответа.
Тамара замечала, как ему тяжело.
Он замкнулся, стал молчаливым.
По вечерам сидел у окна, глядя в темноту. — Может, съездишь к ней? — однажды предложила Тамара. — Поговоришь нормально. — Она со мной разговаривать не хочет.
Требует, чтобы ты извинилась перед ней. — За что? — За то, что подозревала её.
За то, что следила.
За то, что настроила меня против неё.
Тамара горько рассмеялась. — То есть она соврала, обманула нас, потратила наши деньги — но виновата я? — Я понимаю, что это абсурд.
Но она так считает. — И что ты ответил? — Что ты не собираешься извиняться.
Потому что ты не сделала ничего плохого.
Тамара обняла его. — Спасибо.
Он прижался к ней. — Просто мне тяжело.
Это моя мама.
Я не хочу ссориться с ней.
Но так дальше жить нельзя. — Знаю.
***
Прошёл месяц.
Март принес первую оттепель.
Снег начал таять, с крыш капало, на дорогах появились лужи.
Нина Петровна так и не позвонила.
Алексей больше не пытался дозвониться.
Смирился.
Тамара и Алексей сидели за столом, разложив перед собой бумаги.
Считали деньги на первоначальный взнос по ипотеке.
За последний месяц, без расходов на свекровь, они накопили нужную сумму. — Хватает, — Алексей положил ручку. — Завтра можем подавать заявку в банк.
Тамара кивнула.
Должна была радоваться, но радости не было.
Только усталость и пустота. — Ты жалеешь? — тихо спросила она. — Что поссорился с мамой.
Алексей долго молчал. — Жалею, — признался наконец. — Конечно, жалею.
Это моя мама.
Но понимаю, что иначе нельзя было.
Она бы не остановилась.
Просила бы снова и снова.
И мы бы никогда не накопили на квартиру. — Думаешь, она когда-нибудь простит? — Не знаю.
Может быть.
А может и нет. — Он посмотрел на неё. — Но даже если нет — я не жалею, что встал на твою защиту.
Защитил нас.
Тамара взяла его руку. — Мне жаль, что так получилось. — И мне.
Они сидели, держась за руки, глядя на бумаги перед собой.
На цифры, символизирующие их будущее.
Их квартиру.
Жизнь, которую наконец смогут начать строить.
Без Нины Петровны.
Это было грустно.
Неправильно.
Больно.
Но необходимо.
Где-то в другом конце города, в своей двухкомнатной квартире, Нина Петровна сидела среди новых вещей и сердилось на сына.
Она не звонила.
Не писала.
Ждала, что он первым придёт извиняться.
Но Алексей не пришёл.
И Тамара знала — он не придёт.
Не сейчас.
Может, когда-нибудь потом, через месяцы или годы, что-то изменится.
Но сейчас они с мужем сделали выбор.
Выбрали свою семью, своё будущее.
И пусть этот выбор стоил им отношений со свекровью, пусть Алексею было тяжело и больно — они сохранили главное.
Сохранили свои накопления.
Сохранили мечту.
Сохранили себя.
***
— Смотри, — Алексей развернул ноутбук к ней. — Вот эта квартира недалеко от твоей работы.
Однокомнатная, правда, но своя.
И цена подходит.
Тамара посмотрела на экран.
Светлая комната, большое окно, свежий ремонт. — Красиво. — Съездим посмотреть в выходные? — Давай.
Они снова склонились над ноутбуком, листая объявления, обсуждая варианты.
Жизнь продолжалась.
Без Нины Петровны, без её звонков и просьб о деньгах, без постоянного напряжения.
Было ли им легче?
Не совсем.
Алексей скучал по матери, Тамара это видела.
Иногда он доставал телефон, смотрел на её номер, но так и не нажимал вызов.
А Нина Петровна молчала.
Гордая, обиженная, уверенная в своей правоте.
И мир между ними был невозможен.
Потому что для мира нужно, чтобы обе стороны признали свои ошибки.
А свекровь не собиралась этого делать.
Она по-прежнему считала, что сын обязан помогать ей.
Всегда.
Без вопросов.
А Тамара и Алексей больше не могли так жить.
Вот и всё.
Их история не закончилась ни примирением, ни громким скандалом.
Она завершилась тишиной.
Молчанием телефона.
Пустотой в графе «звонки от мамы».
И, как ни странно, именно эта тишина позволила им наконец вздохнуть свободно и двигаться дальше.
К своей квартире.
К своей жизни.
К своему будущему.
Прошло полгода после истории с деньгами.
Тамара думала, что самое трудное уже позади.
Но звонок в семь утра изменил всё.
— Алексей, это больница.
Вашу маму привезли… упала дома, сломала бедро.
Родственников нет, только ваш номер в записной книжке.
Нина Петровна лежала в палате одна, маленькая и беспомощная.
— Тамара?
Ты приехала?
В её голосе не было привычного высокомерия…
