Как она? — Выглядит отлично.
Живая, с румянцем на щеках.
Никаких симптомов болезни.
Алексей направился на кухню и открыл холодильник. — Отлично.
Значит, обследование дало результат. — Алексей, у нее в прихожей новые сапоги.
Дорогие.
Порядка десяти тысяч.
На диване лежит новый плед.
На подоконнике свежие цветы в горшках.
На столе — новые полотенца, еще в упаковке.
Он повернулся к ней. — И что с того? — Как что? — Тамара не выдержала, голос сорвался. — Твоя мама не болеет, она потратила все наши деньги на всякие пустяки! — Откуда ты знаешь, что сапоги новые?
Возможно, она купила их раньше.
Или взяла в рассрочку. — Алексей! — Тамара поднялась. — Открой глаза!
Она нас вводит в заблуждение!
Сегодня соседка Ирина Ковальчук рассказала, что на прошлой неделе встретила твою маму на рынке.
Та шла с сумками, покупала посуду и всякие мелочи.
Говорила, что решила себя побаловать. — Ну и пусть!
Вся жизнь проработала, может позволить себе что-то купить. — На наши деньги?! — Тамара чувствовала, как внутри всё кипит. — Мы живем в съемной однушке, считаем каждую копейку!
Я уже полгода не могу купить новые сапоги, потому что коплю на квартиру!
А твоя мама носит сапоги за десять тысяч! — Не кричи на меня! — Алексей тоже повысил голос. — О чем ты вообще?
Хочешь, чтобы я бросил родную мать? — Я хочу, чтобы ты наконец увидел, что она тебя использует!
Он резко развернулся и ушел в комнату, захлопнув дверь.
Тамара осталась на кухне, сильно сжимая кулаки, пока ногти не врезались в ладони.
Разговор не удался.
Как обычно. *** На следующий день на работе Игорь застал Тамару в подсобке.
Она сидела на ящике со запчастями и безучастно смотрела в стену. — Ну что, была у свекрови? — Ага, — Тамара кивнула. — Всё подтвердилось.
Она врет.
Потратила деньги на себя, а не на обследование. — Муж поверил? — Нет.
Он на её стороне.
Говорит, что я преувеличиваю.
Игорь сел рядом. — Послушай, сделай фотографии этих вещей.
Всех этих новинок.
Покажи мужу.
Возможно, на снимках он поверит больше, чем на слова.
Тамара подняла глаза. — Думаешь, поможет? — Точно хуже не станет.
Сейчас он просто не готов верить.
А если увидит конкретно — сапоги, плед, посуду — может, задумается.
Тамара медленно кивнула.
Игорь был прав.
Нужны доказательства.
Не соседские рассказы и не её наблюдения.
А фотографии. *** В субботу Тамара с Алексеем вместе поехали к свекрови.
Он хотел навестить мать, а Тамара не стала возражать.
Наоборот, это была возможность.
Нина Петровна открыла дверь с широкой улыбкой. — Ой, какие гости!
Заходите, проходите!
Алексей вошел первым, Тамара следом.
Она сразу оглядела прихожую.
Сапоги стояли на месте.
Хорошо.
В комнате свекровь усадила их на диван, затем ушла на кухню, что-то там доставала, звенела посудой.
Алексей листал газету, лежавшую на столе.
Тамара тихо достала телефон.
Сфотографировала плед на диване.
Потом — цветы на подоконнике.
Встала, прошлась по комнате, будто что-то разглядывала, и сделала снимок нового чайника на кухонном столе, набора кастрюль на плите.
Нина Петровна вернулась с тарелкой печенья. — Ну как вы?
Как дела?
Алексей, работа? — Нормально, мам.
Всё в порядке, — улыбнулся он. — Как здоровье? — О, намного лучше!
Анализы хорошие.
Врач сказал, что нужно беречь себя.
Тамара молча слушала.
Внутри всё кипело, но она сдерживалась.
Еще немного.
Совсем чуть-чуть.
Они посидели около сорока минут, поговорили о разных мелочах.
Потом Алексей посмотрел на часы. — Нам пора, мам.
Дела ждут. — Ну хорошо, хорошо.
Спасибо, что пришли.
Выходя, Тамара специально замедлила шаг в прихожей и быстро сделала снимок сапог.
Всё.
Доказательства собраны. *** Вечером, когда Алексей устроился перед телевизором, Тамара подошла к нему с телефоном в руках. — Посмотри.
Он поднял глаза. — Что? — Фотографии.
Из квартиры твоей мамы.
Алексей взял телефон.
Листал снимки.
Плед.
Горшки.
Чайник.
Кастрюли.
Сапоги. — И что это значит? — Всё это куплено в последние две недели.
После того, как ты перевел ей пятнадцать тысяч на обследование.
Он молчал, глядя на экран. — Совпадение, — наконец сказал он, голос был неуверенным. — Алексей, это не совпадение.
Твоя мама солгала о болезни.
Она взяла деньги и потратила их на себя.
На вещи, которые ей не нужны.
Он положил телефон на стол. — Может, она действительно обследовалась, а остаток потратила на себя.
Что в этом такого? — Остаток? — Тамара села рядом. — Алексей, только эти сапоги стоят около десяти тысяч.
Плед — еще три.
Посуды минимум полторы тысячи.
Это не остаток.
Это вся сумма. — Откуда ты знаешь цену её вещей?
Может, она купила на распродаже. — Я пять лет работаю в торговле!
Знаю цены!
И эти вещи — не распродажа!
Алексей встал. — Хватит.
Я не хочу это слушать.
Ты просто ненавидишь мою маму. — Я не ненавижу её! — Тамара тоже вскочила. — Я хочу, чтобы ты наконец увидел правду!
Мы теряем деньги!
Наши деньги, которые должны были пойти на квартиру! — Это моя мама!
Она меня вырастила, дала всё!
Если ей нужны деньги, я ей дам! — Даже если она тебя обманывает? — Она меня не обманывает!
Алексей схватил куртку и вышел из квартиры, хлопнув дверью.
Тамара осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Села на диван, уткнулась лицом в ладони.
Все бесполезно.
Он всё равно не поверит. *** Прошло два дня.
Алексей почти не разговаривал с Тамарой.
Приходил поздно, уходил рано.
Она не пыталась начать разговор.
Устала.
Во вторник вечером, когда Тамара уже собиралась лечь спать, Алексей пришел раньше обычного.
Сел на диван, тяжело вздохнул. — Я был у мамы.
Тамара замерла. — И? — Поговорил с ней.
Серьезно.
Спросил про деньги, обследование и все эти вещи. — Что она ответила?
Алексей закрыл лицо руками. — Сначала отрицала.
Говорила, что всё купила на свои.
