— Пятнадцать тысяч, Тамара.
Ей срочно требуется пройти обследование.
Алексей стоял в центре комнаты, неусидчиво переступая с ноги на ногу.
В руках он крутил телефон, словно собирался его сломать.
Тамара застыла на пороге, не успев снять куртку. — Что значит — пятнадцать тысяч? — медленно опустила сумку на пол. — Алексей, ведь мы только на прошлой неделе перечисляли ей восемь.
На лекарства, как она говорила. — Ну… это другое.
Сейчас ей нужно сдать анализы, — он избегал взгляда жены. — Мама плохо себя чувствует.
Говорит, что сердце беспокоит.
Тамара сбросила куртку на спинку стула.
Из одежды еще веял февральский мороз, запах улицы.
Она прошла на кухню, открыла холодильник, но ничего не взяла и закрыла его. — Алексей. — Ее голос был ровным, слишком ровным. — Это уже третий раз за два месяца.
Помнишь, в январе просила срочно витамины?
Потом «нужно обновить зимнюю аптечку».
Теперь вот обследование. — Она моя мама, я не могу отказать! — он повысил голос, но тут же поник. — Ты понимаешь, как это выглядит?
Сын отказывается помогать больной матери?
Тамара опустилась на стул.
Их съемная однушка на окраине казалась особенно тесной в такие моменты.
Обшарпанные обои, старая мебель от хозяйки квартиры, которую даже переставить нельзя без разрешения.
Вся их жизнь укладывалась в два чемодана и пару коробок.
А должна была уместиться в собственной квартире — месяца через три, если всё пойдет по плану.
Если только Нина Петровна не будет каждую неделю придумывать новые причины. — Мы копим на квартиру, — тихо сказала Тамара, каждое слово звучало тяжело, словно камень, падающий в колодец. — Остался совсем небольшой кусок.
Еще месяц, Алексей.
Всего месяц. — Обещаю, это в последний раз, — он сел рядом, попытался взять её за руку, но Тамара отстранилась. — Правда.
Я сам маме скажу, что больше не можем. — Ты уже так говорил.
В январе говорил. — Но сейчас серьёзно!
Я ей всё объясню чётко.
Тамара подняла глаза.
В его взгляде была детская беспомощность, от которой хотелось и обнять, и встряхнуть.
Алексей был хорошим мужем.
Трудолюбивым, заботливым, честным.
Но перед матерью превращался в послушного мальчика, боящегося огорчить маму. — Ладно, — выдохнула Тамара. — Переводи.
Но я серьёзно — это должен быть последний раз.
Алексей облегчённо улыбнулся и достал телефон.
Через минуту деньги были отправлены.
Ещё пятнадцать тысяч из их с таким трудом накопленной суммы. *** На следующий день в магазине царила тишина.
Февраль — не время для покупки бытовой техники.
Люди после новогодних расходов только начали приходить в себя.
Тамара стояла у стеллажа с микроволновками, бессмысленно протирая уже чистые ценники. — Что-то ты сегодня не в духе, — неожиданно появился Игорь, опершись плечом о полку. — Поссорилась с мужем?
Тамара взглянула на него.
Игорь работал менеджером в их магазине уже пять лет, был немного моложе, но всегда казался старше.
Возможно, из-за постоянного ироничного прищура или умения видеть людей насквозь. — Не ссорилась.
Просто устала. — От чего?
От работы или от жизни? — От свекрови, — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать.
Игорь присвистнул. — О.
Это классика.
Свекрови — как налоговая.
Всегда найдут, за что содрать.
Тамара улыбнулась, хотя и не хотела. — Она вчера снова просила денег.
На обследование.
Пятнадцать тысяч. — Серьёзно больна? — Игорь сразу принял серьёзный тон. — Не знаю.
Говорит, что сердце беспокоит.
Но… — Тамара замялась. — Это уже третий раз за два месяца.
Каждый раз разные причины, но суть одна — нужны деньги. — А ты проверяла? — Что именно проверяла? — Ну, действительно ли она больна.
Может, стоит попросить показать результаты анализов?
Справки какие-нибудь?
Тамара поморщилась. — Как я могу это сделать?
Она сразу обидится.
Скажет, что я ей не доверяю. — А ты уж доверяешь? — Игорь внимательно посмотрел на неё.
Тамара открыла рот, чтобы сказать «да», но слова застряли в горле.
Доверяла ли она Нине Петровне?
Раньше — возможно.
Но сейчас, когда каждый месяц появлялись новые срочные просьбы, когда их мечта о собственной квартире отдалялась всё дальше… — Не знаю, — призналась она тихо. — Тогда проверь. — Игорь выпрямился и похлопал её по плечу. — Мне клиент машет, пошёл.
Но ты подумай над моими словами.
Он ушёл, а Тамара осталась с тряпкой в руках, уставившись в одну точку.
Проверить.
Что значит — проверить свекровь?
Следить за ней?
Расспрашивать?
Требовать медицинские документы?
Но другая мысль не давала покоя: а что, если Игорь прав?
Что, если Нина Петровна действительно их обманывает? *** Вечером Тамара молча разогрела ужин.
Алексей пришёл поздно, измученный — в одном из Коблево сломалась холодильная витрина, пришлось чинить до закрытия.
Он молча ел, потом ушёл в ванную.
Тамара села на диван с телефоном и открыла калькулятор.
Восемь тысяч три недели назад.
Пять с половиной — в начале января.
Двенадцать — перед Новым годом, на «праздничные расходы».
Ещё три тысячи в декабре на «неотложные нужды».
И вот теперь — пятнадцать.
Сорок три тысячи пятьсот гривен за два с половиной месяца.
Тамара уставилась на цифру.
Это была более половины того, что они копили на первоначальный взнос.
Половина!
И каждый гривен дался с трудом.
Она экономила на обедах, носила старую одежду, отказывалась от самых малых радостей — кино или кафе.
И всё это уходило к Нине Петровне.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Ольги, подруги: «Как дела?
Давно не виделись!» Тамара посмотрела на экран и вдруг поняла, что действительно хочет встретиться.
Поговорить.
Выговориться хоть кому-то. «Давай в воскресенье встретимся?
В Коблево на нашем?» — написала она. «Окей!
В два часа у фонтана?» «Договорились.» Алексей вышел из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Ты чего не спишь? — Так, думаю о своём, — Тамара убрала телефон. — Ложись, я скоро приду.
Он кивнул и ушёл в комнату.
А Тамара долго сидела в темноте, глядя в окно.
За стеклом падал редкий снег, освещённый жёлтыми фонарями.
Где-то там, в другом районе, в своей двухкомнатной квартире, сидела Нина Петровна.
И что она делала?
Радовалась новым деньгам?
Планировала следующую просьбу?
Или действительно плохо себя чувствовала?
Тамара сжала кулаки.
Она должна выяснить правду.
Обязана. *** Воскресенье выдалось солнечным, но морозным.
Тамара встретила Ольгу у фонтана в торговом центре ровно в два.
Подруга помахала ей издалека — высокая, стройная, в ярко-красной куртке.
Ольга работала администратором в фитнес-клубе и всегда выглядела, словно только что сошла с обложки журнала. — Привет! — обняла Тамару. — Почему такая мрачная?
Что-то случилось?
Они прошли в кафе на втором этаже, заказали капучино и круассаны.
Тамара молчала, подбирая слова.
Ольга терпеливо ждала, помешивая напиток. — Свекровь снова попросила денег, — наконец сказала Тамара. — Пятнадцать тысяч.
На обследование. — Ну и что?
Если она больна — это нормально. — Света, это уже третий раз за два месяца.
До этого были витамины, лекарства, ещё куча всего.
Мы уже отдали ей свыше сорока тысяч.
Ольга поставила чашку на стол. — Сорок тысяч?
За два месяца? — она присвистнула. — Слушай, а ты уверена, что она не разводит вас? — Вот и Игорь на работе тоже так говорил. — Игорь умный мужик.
Тамара, тебя разводят.
Причём очень нагло.
Тамара вздохнула. — Но как я могу это проверить?
