Я — Игорь, кстати. — Ольга, — представилась я.
Наш разговор завязался сам собой.
Выяснилось, что он архитектор, работает неподалеку в мастерской и решил зайти на чашку кофе перед совещанием.
Я рассказала, что занимаюсь бухгалтерией, но в последние годы больше времени уделяю дому, а не цифрам. — А вам это нравится? — спросил он. — Что именно? — уточнила я. — Заниматься домашними делами.
Я задумалась.
Нравится ли мне это? — Не уверена, — призналась честно. — Раньше казалось важным.
Что так правильно.
Что если я хорошая жена, то должна… — «Должна?» — переспросил Игорь. — Интересное слово.
Телефон в сумке продолжал вибрировать.
Я представила, что происходит на другом конце.
Алексей метался по квартире, а Наталья Ивановна сидела на диване с печальным видом, вздыхая: «Ну что же ты, сынок, такую нервную жену выбрал».
Потом они наверняка будут говорить, какая я неблагодарная.
Как она, Наталья Ивановна, всегда во всем помогает, а я вот так… — Знаете, что самое ужасное? — внезапно сказала я. — Что я перестала злиться.
Просто проглатывала обиды.
Улыбалась.
Кивала. «Да, Наталья Ивановна, конечно, Наталья Ивановна».
А сегодня… сегодня что-то изменилось. — И что теперь? — спросил Игорь. — Не знаю, — допила я кофе. — Но точно знаю, что домой сегодня не вернусь.
Он кивнул, словно это было самое естественное решение на свете. — Есть куда идти? — Подруга живет на Железном Порту.
Позвоню ей.
Я набрала номер Марины.
Мы учились вместе в университете, а потом я вышла замуж, и наши встречи стали все реже.
Последний раз виделись на Новый год, и то по ее инициативе. — Ольга? — удивленно ответила она. — Ты жива? — Можно я к тебе приеду? — спросила я. — Прямо сейчас.
Надолго.
Пауза. — Что случилось? — Потом расскажу.
Можно? — Конечно.
Приходи.
Ключи под ковриком, если меня не будет — я в спортзале до девяти.
Я положила трубку и взглянула на Игоря: — Спасибо.
За кофе и разговор. — Удачи, Ольга, — сказал он. — И помните — вы никому ничего не обязаны.
Я вышла из кафе.
Дождь прекратился, и город засиял мокрыми огнями.
Я направилась к метро и почувствовала… легкость.
Да, именно легкость.
Как будто скинула с плеч рюкзак, который несла последние пять лет.
До Железного Порта доехала быстро.
Марина жила в старой хрущевке на четвертом этаже.
Я поднялась по лестнице — лифт, конечно, не работал — нашла ключи под ковриком и открыла дверь.
В квартире царила тишина.
Такой, какой у нас дома никогда не было.
У нас постоянно либо телевизор гудел, либо Наталья Ивановна рассказывала что-то Алексею, либо я металась по кухне, звеня посудой.
Я прошла в комнату, сбросила куртку, легла на диван и уткнулась лицом в подушку.
И заплакала.
Плакала долго, навзрыд, как никогда раньше.
Плакала от обиды, усталости и осознания, что последние годы прожила не свою жизнь.
Что превратилась в удобное приложение к Алексею и его матери. — Господи, Оля, что с тобой? — услышала голос Марины.
Она вернулась из спортзала раньше и теперь стояла рядом с беспокойством на лице.
Я села, вытерла лицо рукавом. — Все случилось, — сказала я. — Абсолютно все.
Марина села рядом и обняла меня за плечи. — Рассказывай.
И я поведала.
О том, как Наталья Ивановна с первого дня нашей жизни с Алексеем меня не полюбила.
Как она каждую неделю, а иногда и в будни, навещала нас, чтобы проверить, «как там мой сыночек».
Как она учила меня готовить, убирать, одеваться.
Как Алексей всегда становился на ее сторону: «Оля, ну мама же хочет как лучше».
Как я пыталась угодить, старалась, вкалывала — но все было напрасно. — А сегодня она пришла без звонка, — закончила я. — И я просто не выдержала.
Ушла. — И правильно поступила, — твердо сказала Марина. — Оля, я смотрю на тебя последние пять лет и не узнаю.
Ты была такой живой, яркой, а теперь… какая-то серая мышь.
Извини, но это правда. — Знаю, — кивнула я. — Сама вижу. — Алексей звонит?
Я достала телефон.
Сорок три пропущенных вызова.
Двадцать от Алексея, остальные от Натальи Ивановны. — Пусть звонят, — сказала Марина. — А ты иди в душ, я чай заварю.
Нормальный чай, без всяких «Алексейка любит с мёдом».
Я улыбнулась сквозь слезы и пошла в ванную.
Вода смывала не только грязь с тела, но и что-то еще.
Усталость.
Обиду.
Привычку быть удобной.
Когда я вышла, Марина уже накрыла на стол.
Чай, бутерброды с сыром, печенье. — Ешь, — приказала она. — А я пока подумаю, что делать с твоим мужем и его мамочкой. — Не знаю, что делать, — призналась я. — Просто не знаю. — Не спеши, — сказала Марина. — Поживи у меня, отдохни.
Подумаешь на свежую голову.
Телефон вновь зазвонил.
Алексей.
