У женщины в шкафу должен царить порядок, словно в аптеке.
Ольга стиснула зубы.
Нарушение личного пространства оказалось огромным, но она напомнила себе: «Эксперимент. Терпи». – Спасибо за заботу, – выговорила она и ушла переодеваться.
Первая неделя прошла под знаком кулинарного изобилия.
Сергей был в полном восторге.
Он возвращался с работы, и его ждал настоящий пир.
Первое, второе, выпечка.
Людмила Ивановна приходила к ним к обеду, готовила, убирала, встречала сына, кормила его, сидела с ним на кухне, расспрашивая о работе, и уходила только около девяти вечера.
Ольга приходила, здоровалась и сразу закрывалась в своей комнате с ноутбуком или книгой.
Вдруг она заметила, что у нее появилось около трёх свободных часов каждый вечер.
Ей не нужно было мчаться в магазин, стоять у плиты, загружать посудомоечную машину (свекровь мыла посуду вручную, считая, что техника «не отмоет как следует»).
Ольга записалась в бассейн, начала читать профессиональную литературу, просто гуляла по парку после работы.
Однако к середине второй недели энтузиазм Сергея стал угасать. – Оля, – тихо произнёс он однажды ночью, лежа рядом в постели. – Слушай, а мама долго ещё будет вот так… слишком активно?
– Месяц, дорогой. Мы же так договорились. А что, тебе не нравится?
– Рубашки хрустят, борщ на косточке. Ты ведь об этом мечтал.
– Да, вкусно, конечно…
Но понимаешь, она… её слишком много.
Я прихожу домой, хочу просто посидеть у телевизора, помолчать.
А она висит надо мной, рассказывает про свои болячки, соседей, про рост цен.
Требует внимания. «Покушай, сынок», «А чего ты не доел?», «Давай я тебе спинку разотру».
Я чувствую себя пятилетним ребёнком.
– Ну, это цена уюта, – усмехнулась Ольга в темноте. – Зато не Луганские.
– И ещё… она мои вещи перекладывает.
Вчера искал свои счастливые носки, перерыл весь ящик.
А она их выбросила, потому что там пятнышко было.
– Оля, это мои носки!
– Скажи ей.
Она же старается ради тебя.
– Я говорил!
Она обижается.
Говорит: «Я тут спину гну, а ты неблагодарный».
На третьей неделе сдалась сама Людмила Ивановна.
Возраст и непривычная нагрузка дали о себе знать.
Убирать трёхкомнатную квартиру, таскать продукты (потому что «на рынке овощи лучше, чем в супермаркете») и каждый день готовить сложные блюда в 65 лет оказалось не так просто, как казалось на словах.
Однажды вечером Ольга вернулась и застала свекровь, лежащую на диване в гостиной с мокрым полотенцем на лбу.
В квартире чувствовался запах корвалола.
Сергей сидел рядом с виноватым выражением лица. – Что случилось? – спросила Ольга. – Давление, – простонал Сергей. – Мама решила сварить холодец.
Целый день возилась с этими ножками, потом мыла полы вручную, потому что швабра «грязь только размазывает».
И вот…
– Ох, Оля… – тихо произнесла Людмила Ивановна, не открывая глаз. – Спина… не разогнуться.
И сердце сильно колотится.
Ольга молча подошла к аптечке, достала тонометр.
Давление оказалось высоким, но не критичным.
Скорее всего, это было переутомление. – Вам бы пару дней дома полежать, Людмила Ивановна, – сказала Ольга, снимая манжету. – Зачем так себя изнурять?
– А кто Сергея кормить будет? – встрепенулась свекровь, пытаясь сесть. – Он же голодным останется!
– Ты же… ты же не будешь. – Не буду, – подтвердила Ольга. – У нас договор.
– Мам, да бог с едой! – взмолился Сергей. – Закажем пиццу!
Или я сварю пельмени!
– Ты себя загоняешь!
– Пиццу… – с презрением выдохнула Людмила Ивановна, но спорить не стала. – Ладно.
Сегодня закажите.
Но завтра я приду.
У меня в холодильнике тесто на пироги стоит.
Но завтра она не пришла.
Утром позвонила и сказала, что не может встать с кровати – радикулит схватил.
Сергей с облегчением вздохнул, не скрывая этого.
Вечером они с Ольгой заказали суши, открыли бутылку вина и наслаждались тишиной, радуясь отсутствию «генерала в юбке». – Оля, давай заканчивать этот эксперимент, – сказал Сергей, макая ролл в соевый соус. – Я серьёзно.
Я больше не могу.
Люблю маму, но на расстоянии.
Пусть приходит в гости по выходным, как раньше.
Я готов есть макароны хоть каждый день, лишь бы никто не перекладывал мои трусы и не учил меня жить.
– А как же уют? – прищурилась Ольга. – Хрустящие воротнички?
– К чёрту воротнички.
Я куплю рубашки «нон-айрон», которые не нужно гладить.
Оля, я понял.
Ты была права.
Это адский труд, и если ещё работать при этом…
Не знаю, как ты раньше справлялась.
Ольга улыбнулась.
