– Что же это такое?
Ольга, взгляни сама, просто проведи пальцем.
Это уже не просто пыль, а настоящий войлок.
Можно здесь сажать картошку, честное слово! – Женский голос, высокий и настойчивый, прорезал тишину квартиры, словно нож разрезает переспелый арбуз.
Елена глубоко вздохнула, закрыла ноутбук и медленно поднялась из-за стола.
На часах было восемь вечера, она всего полчаса назад вернулась с работы, где весь день составляла квартальный отчет, и голова у нее гудела, словно трансформаторная будка.
Меньше всего сейчас ей хотелось слушать нравоучения о порядке, но Людмила Ивановна, ее свекровь, была женщиной, которую невозможно было просто игнорировать.
Она стояла в центре гостиной, удерживая фарфорового слоника, снятого с полки, и смотрела на невестку с выражением обиженной морали. – Людмила Ивановна, я убиралась в субботу.
Окна открываем, дорога рядом, пыль моментально летит, – попыталась оправдаться Ольга, хотя понимала, что это бесполезно. – У всех окна открыты, милочка, а грязь только у тех, кто нерадив, – парировала свекровь, демонстративно вытирая палец о бумажную салфетку, которую, по всей видимости, заранее достала из сумочки. – Сергей придет с работы уставшим и голодным, а у тебя тут бардак.
Мужчине нужен уют, Ольга.
Порядок и уют.
А на кухне в раковине стоят две кружки.
Две!
С утра, наверное? – Мы опаздывали, – тихо сказала Ольга, направляясь на кухню поставить чайник. – Сергей сам пил кофе, мог бы и сполоснуть посуду.
Свекровь последовала за ней, ее домашние тапочки (она приносила свои, чтобы не носить «казенные») раздражающе шаркали по ламинату. – Мужчина не обязан мыть посуду! – возмутилась Людмила Ивановна, взмахнув руками. – Это женская забота.
Хранительница очага — слышала такое выражение?
А ты карьеру строишь.
Отчеты, цифры…
А муж в это время ходит в ненаклеянных рубашках.
Вчера видела его, когда он забегал ко мне за банками.
Воротничок не хрустит!
Ткань выцветшая!
Стыдно, Ольга.
Люди подумают: «У Сергея нет жены, сирота при живой супруге».
Ольга тихо достала из шкафчика печенье, стараясь не хлопнуть дверцей.
Внутри всё бурлило.
Пять лет брака, и все эти пять лет она слушала одни и те же претензии.
Сначала пыталась угодить: крахмалила, стирала, готовила первое, второе и компот.
Но работа главного бухгалтера требовала времени и сил.
Сергей, муж, в целом не жаловался.
Его устраивали пятничные пельмени и пыль на шкафу, которую не заметишь, если не лезть туда с лупой.
Но его мама была категорически недовольна.
В этот момент раздался хлопок входной двери. – Я дома! – бодро произнёс Сергей. – Сыночек! – Людмила Ивановна сразу же переменилась в лице, натянула улыбку и поспешила в прихожую, поправляя прическу на ходу. – А я к вам зашла, пирожков принесла с капустой, как ты любишь.
Знаю, что Оля всё время работает, бедняжка…
Сергей вошёл на кухню, поцеловал мать, чмокнул жену в щёку и устало сел на стул. – Ох, мам, пирожки – это то, что нужно.
Голоден как волк.
Ольга, ужин готов?
Ольга остановилась с чайником в руке. – Я только пришла, Сергей.
Думала быстро макароны по-флотски сделать.
Фарш уже разморозился.
Людмила Ивановна ахнула, прижав руку к груди. – Макароны?
Опять?
Сергей, ты слышишь?
Сухомятка, одно тесто.
У тебя же желудок!
Тебе нужна жидкая пища, наваристый супчик, борщ.
Я своему отцу, царство небесное, каждый день свежий суп варила, и он до семидесяти не жаловался на живот.
А тут…
Она скорбно сжала губы, глядя на пустую плиту. – Ладно, мам, не начинай, – поморщился Сергей, отламывая кусочек пирожка. – Всё нормально.
Сварит сейчас. – Да как же не начинать?! – вновь завелась свекровь с новой силой. – Я же только добра желаю!
Посмотри на себя, ты осунулся, бледный.
Это всё из-за неправильного питания и неустроенного быта.
Женщина должна создавать такую атмосферу, чтобы мужчине хотелось домой бежать.
А у вас что тут?
Пыль, грязная посуда и макароны.
Не хозяйка у тебя жена, Сергей, ох, не хозяйка.
Я тебе говорила еще до свадьбы… – Людмила Ивановна! – громко сказала Ольга, поставив чайник на подставку с глухим стуком.
Все замерли.
Свекровь удивлённо посмотрела на невестку, не привыкшая к тому, что та повышает голос.
Обычно Ольга молчала и терпела обиды. – Что значит «Людмила Ивановна»?
Правду нельзя говорить? – нахмурилась свекровь. – Я, между прочим, жизнь прожила.
Я знаю, как семью держать. Ольга обвела взглядом кухню.
