Почему она продолжает это терпеть?
Почему не решается просто сказать ему, что так больше нельзя?
Почему каждый вечер она возвращается домой, готовит ужин, моет посуду, стирает бельё, а затем падает в кровать, измотанная, чтобы утром снова начать всё сначала?
Елена перемешала курицу, уменьшила огонь, поставила кастрюлю с макаронами на плиту.
Села на табурет, оперлась головой на руки.
Всего на минуту.
Просто посидеть. — Ты долго ещё? — донёсся голос Алексея из другой комнаты.
Елена поднялась.
Добавила макароны в кипящую воду.
Несколько дней прошли в одном и том же ритме.
По утрам будильник звонил в шесть тридцать, затем душ, кофе на бегу, дорога во Львов, работа, возвращение обратно, магазин, дом, приготовление еды, уборка, сон.
И повторение.
Елена замечала, как силы медленно покидают её.
Головные боли становились всё сильнее, а подниматься по утрам — всё тяжелее.
На работе она не раз ловила себя на том, что уставилась в одну точку, не осознавая происходящее вокруг. — Елена, ты нормально себя чувствуешь? — спросила коллега Татьяна из соседнего отдела. — Ты выглядишь бледной. — Да всё нормально, — ответила Елена машинально. — Просто устала. — Может, уйдёшь пораньше? — с тревогой спросила Татьяна. — Ты правда выглядишь плохо.
Елена посмотрела на экран компьютера.
Цифры расплывались перед глазами.
Голова раскалывалась, и хотелось тихо стонать.
Боль в висках пульсировала, отдавая в затылок. — Наверное, ты права, — призналась Елена. — Я схожу к начальнику.
Начальник без возражений отпустил её.
Елена собрала сумку, оделась и вышла на улицу.
Свежий воздух немного облегчал состояние, но головная боль не отступала.
Во Львове было душно и шумно, каждый звук резал виски.
Елена закрыла глаза, прислонившись к перилам, и считала станции до своей.
Дома царила тишина.
Алексей сидел на кухне, что-то жевал, уткнувшись в телефон. — А, ты уже дома, — заметил муж, подняв взгляд. — Рано сегодня.
Что на обед?
Елена прислонилась к дверному косяку. — Мне плохо, — тихо сказала она. — Голова болит.
Я пришла отдохнуть. — Ну ладно, — кивнул Алексей. — Значит, поешь позже.
А можешь что-нибудь сейчас приготовить?
Елена моргнула.
Открыла рот, закрыла.
Взглянула на мужа, который снова уткнулся в телефон, жуя бутерброд. — Дима, я же говорила, мне плохо. — Слышал, слышал, — махнул рукой Алексей. — Ты вообще слушаешь, что я говорю?
Я голодный, хочу нормальный обед, а не этот хлеб.
Елена прошла в спальню, легла на кровать, не раздеваясь.
Закрыла глаза.
Темнота слегка облегчала боль.
Нужно просто полежать.
Час.
Два.
Поспать — и всё пройдёт.
Дверь в спальню резко открылась. — Елена, — позвал Алексей. — Ты чего лежишь?
Вставай скорее, у меня штаны порвались, надо заштопать.
И бельё постирай, у меня нет чистой футболки.
А в квартире бардак — когда ты в последний раз пылесосила?
Елена лежала, уставившись в потолок.
Алексей стоял в дверях, скрестив руки на груди. — И вообще, к чаю хочется чего-нибудь вкусненького.
Испеки что-нибудь, а? — Дима, — села на кровати Елена. — У меня голова раскалывается.
Я не способна сейчас всё это делать. — У тебя всегда голова болит, — пробурчал Алексей. — Ты жена или кто?
Жена должна следить за мужем и домом.
А ты что?
Целыми днями на работе пропадаешь, дома бардак, готовишь кое-как, бельё не стираешь.
Какая ты вообще жена?
Елена смотрела на мужа.
На его недовольное лицо, на скрещённые руки, на позу человека, который искренне уверен в своей правоте.
Что-то внутри неё дрогнуло.
Треснуло.
Как тонкий лёд под ногами. — Что ты сказал? — тихо спросила Елена. — Я сказал, что ты плохая жена, — повторил Алексей. — Раз не справляешься с домашними делами.
Другие же как-то умудряются, а ты нет.
Елена поднялась с кровати.
