А болезнь и необходимость быть рядом в трудную минуту для Кристины сразу превратились в лишнюю тяжесть.
— Прости, Дмитрий, — всхлипывала она, жалея, впрочем, не его, а саму себя. — Я этого не выдержу!
— Выдержишь, — негромко ответил он. — Только уже не со мной.
Он молча надел куртку и вышел. Кристина даже не сделала попытки остановить его.
Так Дмитрий оказался один: в опустевшей квартире, с больничной справкой на столе и бутылкой водки рядом.
В ноябре он появился у двери Марины. Худой, постаревший, с отросшими волосами и пакетом из аптеки в руке.
— Марина… можно?
Она долго смотрела на него, не отходя от порога. Перед ней стоял почти незнакомый человек — совсем не тот самоуверенный мужчина, который ушёл от неё год назад.
— Заходи.
Дмитрий сел за прежний стол, будто вернулся в прошлую жизнь. Некоторое время молчал, потом выдохнул:
— Кристина ушла сразу. Как только услышала диагноз, даже операции ждать не стала. Сказала, что слишком молода, чтобы становиться вдовой.
— Понятно, — ровно произнесла Марина и поставила чайник.
Она налила ему чай и подвинула чашку.
— Зачем ты пришёл, Дмитрий?
— Я много думал… Всё это лечение, больницы, пустые вечера… И понял: настоящее счастье — это когда рядом жена. Не для развлечения, не для красоты, а для жизни.
— И?
— Я хотел попросить у тебя прощения. Не проситься обратно. Просто… чтобы ты простила.
Марина чуть кивнула.
— Хорошо. Я прощаю.
Он поднял на неё усталые глаза.
— И ещё… Может, ты иногда сможешь заходить? Я ничего не требую. Просто одному страшно.
Марина помолчала, затем спокойно спросила:
— Помнишь, что ты говорил мне тогда? Что я стала скучной. Что молодость прошла. Что рядом со мной ты чувствуешь себя стариком.
— Марина…
— Дай договорить. Ты ведь ещё сказал, что мужчине в возрасте нужна новизна.
Дмитрий опустил голову.
— Так вот, мне она тоже понадобилась. Я впервые за двадцать лет живу не для кого-то, а для себя. И знаешь, мне это нравится.
— Но я болен…
— Дмитрий, — её голос остался тихим, но стал твёрдым, — ты ушёл, когда был сильным. Променял любовь на страсть. А теперь, когда тебе тяжело, хочешь, чтобы я снова положила свою жизнь к твоим ногам?
— Я прошу…
— Я помогу тебе найти хорошего врача. Дам номера служб, где поддерживают таких пациентов. Но брать на себя твою судьбу я больше не стану.
Она проводила его до двери, а потом долго смотрела в окно, как он медленно идёт через заснеженный двор.
И впервые за весь этот год внутри не было ни боли, ни вины. Только тихое, почти невесомое облегчение.
