Он вытащил из кармана конверт.
Аккуратно положил его на перила крыльца. — Здесь указаны банковские реквизиты.
Один миллион восемьсот тысяч.
Сегодня переведу тебе.
Просто так.
Вернёшься в Киев — ко мне.
Я уже поговорил с Сергеем, он возьмёт тебя обратно в агентство.
На прежнюю должность.
Я смотрела на него, пытаясь понять свои чувства.
Раньше от одного его взгляда сердце начинало биться чаще.
А теперь — пустота. — А та другая? — спросила я. — Дочь депутата? — Не сложилось, — он пожал плечами.
Небрежный жест человека, привыкшего к тому, что всё всегда складывается в его пользу. — Я всё осознал.
Ты всегда была лучшей.
Я ошибался тогда.
Лучшей.
После того, как бросил меня ради другой.
После двух месяцев бессонниц.
После приёма антидепрессантов и посещения психолога. — Марин, ну посмотри на себя, — он подошёл ближе.
От него исходил сладковатый, дорогой аромат.
Раньше он мне нравился. — Ты пахнешь козой.
Живёшь в сарае.
С каким-то деревенщиной.
Это не ты.
Ты предназначена для другого.
Я услышала скрип двери.
Обернулась.
Денис стоял в проёме.
Он всё слышал.
Каждое слово.
Лицо было каменным.
Без единой эмоции.
Он развернулся и ушёл.
Дверь захлопнулась.
Алексей провожал его взглядом. — Видишь?
Даже нормально говорить не умеет.
Ну что?
Поехали?
Я взглянула на него.
На его безупречное пальто.
На уверенную улыбку.
На конверт с деньгами.
На блестящий внедорожник.
И поняла, что не испытываю ничего.
Совсем ничего.
Как будто смотрю на чужого человека.
На картинку из глянцевого журнала. — Нет. — Что — нет? — Я остаюсь.
Он рассмеялся.
Думал, что я шучу.
Что пытаюсь повысить цену. — Из-за денег?
Я же сказал, что дам тебе эти деньги.
Всю сумму.
Сегодня же. — Не из-за денег. — Тогда из-за чего? — он нахмурился.
Не привык получать отказ. — Из-за этого деревенского парня?
Я молчала. — Марин, — он подошёл ко мне и попытался взять за руку.
Я отступила. — Ты умная женщина.
Что тебе здесь делать?
Печь хлеб?
Доить коз?
Это не твоя жизнь.
Твоя жизнь — в Киеве.
Офис, карьера, нормальные люди. — Это именно моя жизнь, — ответила я.
И осознала, что говорю правду. — Уезжай.
Он задержался ещё минуту.
Смотрел на меня.
Не мог поверить.
Потом понял, что я серьёзна. — Ты пожалеешь, — произнёс он.
Голос стал холодным. — Через полгода приползёшь обратно.
И я уже не буду так щедр. — Возможно.
Но это моё решение.
Он сел в машину.
Захлопнул дверь.
Уехал.
Пыль из-под колёс взвилась в воздух и долго не оседала.
Я пошла искать Дениса.
Найдя его в сарае.
Он что-то ремонтировал.
Яростно стучал молотком, не поднимая головы.
Доски разлетались на щепки. — Денис.
Он молчал.
Удар молотком.
Ещё один. — Я осталась не из-за денег. — Тогда из-за чего?
Я подошла ближе.
Он наконец поднял голову.
Глаза были тёмными, непроницаемыми. — Из-за тебя, — сказала я.
И удивилась, насколько легко это прозвучало. — И из-за себя.
Той, кем я стала здесь.
Он опустил молоток.
Долго смотрел на меня. — Нина Петровна перед смертью просила меня кое о чём, — тихо произнёс он. — О чём? — Присмотреть за тобой.
Она сказала — Марина заблудилась.
Потерялась между карьерой и ипотекой.
Забыла, что важно.
Я обещал.
Думал — просто год перетерпеть.
Проследить, чтобы не натворила глупостей.
А потом отпустить. — А теперь?
Он встал.
Подошёл ко мне.
Его руки были шершавыми и тёплыми.
Пахло деревом и сеном. — Теперь я не хочу, чтобы ты уезжала.
И это было лучше любых слов.
Двенадцать месяцев спустя.
Утро.
Я стояла у той самой калитки.
Год назад не могла зайти.
Петли скрипели, и всё вокруг казалось чужим и враждебным.
Теперь это мой дом.
Моя калитка.
Я смазала петли месяц назад.
Сделала это сама.
Денис показал, как.
Теперь они больше не скрипят.
Нотариус приехал с бумагами.
Тот же человек, в тех же очках.
Всё по закону.
Наследство моё. — Поздравляю, Марина Андреевна.
Условия выполнены.
Теперь вы можете расторгнуть брак и уехать.
Деньги уже на вашем счёте. — Я знаю.
Денис стоял в стороне.
Смотрел куда-то в сторону.
Лицо было непроницаемым.
Как в первый день.
Я взяла бумаги.
Подписала.
И отложила. — Я никуда не уезжаю.
Нотариус удивился. — Простите? — Дом мой.
Деньги мои.
Но я остаюсь.
Здесь.
Он пожал плечами.
Собрал бумаги в портфель. — Ваше право.
Уехал.
Денис подошёл.
Молча взял меня за руку.
Его ладонь была тёплой и шершавой. — Ты уверена? — спросил он тихо. — Да.
С соседнего участка послышался голос Людмилы Ивановны: — Ну наконец-то!
Дождались!
Я Нине Петровне на могилу скажу — сработало!
Она знала, что делает!
Я рассмеялась.
И Денис рассмеялся вместе со мной.
Впервые слышала его смех.
Вечер.
На столе мой хлеб.
Уже ровный — я научилась.
Его сыр.
Чай с малиной по бабушкиному рецепту.
Мёд в глиняном горшочке.
Я достала телефон.
По привычке.
Одна палочка сигнала.
Мерцала, исчезала.
Посмотрела на экран.
Уведомления, сообщения, письма.
Раньше я хваталась за телефон, как за спасательный круг.
Проверяла каждые пять минут.
Боялась что-то пропустить.
А теперь — убрала в карман.
Не проверяя.
Там нет ничего важного.
Всё важное — здесь.
Рядом с Денисом.
Тёплый, настоящий, мой.
На комоде — фотография бабушки.
Рядом с моей школьной.
Стекло чистое.
Теперь я сама его протираю.
Каждый день.
Как она когда-то. «Спасибо, бабушка, — подумала я. — Ты знала.
Ты всегда знала, чего мне не хватало».
Не денег.
Не карьеры.
Не должности.
Не фотографии в корпоративном журнале.
Места, где я — не результат.
Не функция.
Не KPI.
Не директор по маркетингу.
Просто Марина.
Калитка за окном тихо покачнулась от ветра.
Петли молчали.
Я наконец-то приехала домой.
