Оля уставилась на дверь, вряд ли теперь кто-то из так называемых друзей решится вновь постучать.
В душе вспыхнула боль, словно царапина по сердцу. «Тише, — строго сказала себе Оля. — Всё равно ничего не выйдет.
Сейчас выйду на улицу под яркое солнце и пойду куда глаза глядят, а ты останешься дома».
Она взяла сумку и покинула квартиру… Шагала по Лазурному в летний полдень, который казался слишком солнечным и живым для её настроения.
Обходила многолюдные места стороной, выбирая укромные, прохладные тропинки.
Именно они привели её к крошечному пруду, заросшему ряской, и к одинокой скамейке под старым тополем на берегу. «Настоящий островок спокойствия для тех, кто чувствует себя разбитым и одиноким», — подумала Оля и села… ***** Мурка была на охоте.
Она пряталась на дереве в тени колышущихся листьев и терпеливо ждала.
Добыча никак не показывалась.
Ни одного глупого голубя, ни нахального воробья.
Никого!
Только две утки спокойно дремали в камышах, окружённые зелёной ряской.
Жирные и аппетитные… Но с такими утками Мурке не справиться.
Они слишком крупные.
Если бы Мурка была одна, она бы уже забросила охоту.
Ну, не поест сегодня — поест завтра… К голоду она была давно привыкшая.
Но теперь у неё был Пушок.
Маленький, рыжий и беззащитный.
Пушка Мурка совсем недавно нашла у пруда.
Сначала заметила облезлую старую сумку, потом услышала писк.
Сумка оказалась живой!
И Мурка, конечно, сунула туда свой розовый нос.
О, сколько же раз она уже об этом пожалела!
Если бы прошла мимо, сейчас не было бы этой головной боли… «И бедный Пушок умер бы с голоду», — прошептала совесть внутри Мурки. «Заткнись, — приказала Мурка. — Не мешай мне!
Если будешь отвлекать, я для твоего любимого Пушка ничего не поймаю».
Совесть замолчала.
На ветку уселся крупный сизый голубь.
Мурка напряглась, готовая к прыжку… Но тут всё испортила женщина.
Молодая, печальная и совершенно лишняя в этот самый момент, в этом самом месте.
Она села на скамейку под тополем, спугнула голубя, который с глуповатым воркованием взмыл в небо, лишив Мурку добычи. «Что тебя сюда занесло?! — рассердилась она. — Придётся пойти просить еду.
Сто лет не просила, но сейчас гордость не на первом месте.
Пушок ждёт, голоден».
Мурка мягко спрыгнула с ветки прямо на скамейку.
Женщина вздрогнула, посмотрела на неё и вздохнула. «Что-то с ней не так, — подумала Мурка. — Глаза воспалённые, красные, сердце, похоже, от боли кровоточит.
Я вижу.
Вряд ли она поможет мне, скорее я помогу ей». — «Кис-кис», — позвала женщина.
Мурка вырвалась из своих мыслей, взмахнула хвостом: «Я совсем не „кис-кис“!
Я свободная кошка, серьёзная и ещё вынужденная мать».
Но, глянув ещё раз на грустную женщину, сжалилась и подошла.
Она точно знала — та не причинит ей вреда… ***** Оля вздрогнула, когда серая полосатая кошка, словно призрак, появилась на скамейке.
Она внимательно посмотрела зелёными глазами прямо в Олины, затем подошла, села рядом, прижалась тёплым боком к её бедру и начала тихо мурлыкать.
