С большим усилием переступая через усталость, она вернулась к стойке. Администратор, заметив ее появление, опустил глаза.
Ее взгляд остановился на журнале регистрации, где минуту назад служащий делал записи.
Там был неоконченный почерк: Горбачев А.
П., номер 304, заезд в 22:30.
Внутри словно что-то сжегось.
Горбачев А.
П. — это Алексей Дмитриевич Горбачев.
Именно его комната… он остался ночевать.
Конечно, куда же ему было идти?
Значит, он слышал их крики?
Скорее всего, да.
Возможно, даже выходил. — «Алексей… он здесь?» — невольно вырвалось у нее.
Администратор с пониманием нахмурился. — «Да, мадам, господин Горбачев попросил передать, что будет ждать вас в своем номере, если захотите подняться», — мягко сообщил он.
Ольга вновь ощутила приближение слез.
Он заботится, тревожится.
Но сейчас она не знала, как смотреть ему в глаза — после такого унижения.
Длится это сомнение недолго.
И все равно идти ей больше некуда.
Даже домой — там теперь никого не ждет.
Поднявшись на третий этаж к знакомой двери, она тихо постучала.
Дверь почти сразу распахнулась.
На пороге стоял Алексей.
Увидев ее вид — насквозь промокшую, с размазанной тушью под глазами, — он тихо выругался, тут же обнял и втянул внутрь. — «Господи, Ольга… Что он с тобой сделал?» — его голос дрогнул.
Эта нежность пробила последний барьер.
Она разрыдалась у него на груди навзрыд — громко, безудержно, словно ребенок.
Вся боль, страх и напряжение вылились вместе с рыданиями, очищая душу.
Алексей гладил ее по спине, шепча: «Тише, тише… Я рядом…» Минут через десять она успокоилась, чувствуя лишь усталость и горькое послевкусие.
Он обернул ее махровым халатом, посадил на диван.
Подал коньяк из мини-бара, чтобы согреть — она послушно сделала несколько глотков, позволяя напитку обжечь горло.
Внутри сразу вспыхнул теплый огонь.
Стало немного легче.
Рассказывать особо не пришлось — он и так все понял.
Возможно, слышал отрывки их ссоры или узнал от персонала.
Или сам догадался, увидев ее состояние. — «Как же быстро все рухнуло…» — прошептала она, не отрывая взгляда от одной точки. — «Еще вечером у меня был дом, муж… А теперь ничего.»
Алексей сел рядом, взяв ее за руку. — «Не говори так. У тебя есть я. Я не брошу тебя сейчас, когда это произошло по моей вине.»
Ольга слабо покачала головой: — «Нет… Это не твоя вина. Это я… сама выбрала путь лжи. Надо было сразу решать, не тянуть…» Она криво улыбнулась сквозь слезы и вытерла щеки. — «Ирония: я думала — контролирую ситуацию, никого не раню. А вышло, что ранила всех.»
— «Кроме, может, твоего мужа, никто не пострадал», — осторожно заметил Алексей, слегка сжав ее руку. — «Он… он ударил тебя?»
Он внимательно посмотрел на нее, словно ища синяки. — «Нет», — вздохнула Ольга. — «Он меня не тронул. Только… оскорбил. Но заслуженно.»
Она закрыла лицо ладонями. — «Как мне теперь с этим жить? Он подаст на развод — и правильно сделает.»
— «А ты?» — тихо спросил Алексей.
Ольга встретила его взгляд. Его глаза светились заботой и надеждой. — «А я… не знаю. Наверное, тоже хочу развестись», — она вздохнула, ощущая, как эта мысль, еще недавно ужасавшая, теперь приносит странное облегчение. — «Лгать больше нет смысла. И не хочу.»
Алексей едва заметно улыбнулся.
Вероятно, он услышал в ее словах то, о чем давно мечтал.
Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку: — «Это верно. Будет скандал, конечно… но мы справимся. А потом — будем вместе. Если ты сама этого хочешь.»
В ответ она обвила его шею руками.
В эту минуту она действительно желала лишь одного — прижаться к нему и забыться.
Утро встретило их холодным серым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы.
Небо за окном было цвета пепла, а внизу на улице так же суетились машины и прохожие: для мира ничего не изменилось.
Ольга лежала, положив голову на плечо Алексея.
Они почти не сомкнули глаз — всю ночь разговаривали, то замолкая в объятиях, то снова обсудив лихорадочно, что делать дальше.
Решили: вместе.
Она опасалась будущего, осуждения на работе (уже представляла, как за спиной шепчутся коллеги, узнав о ее романе с начальником и разводе).
Боялась возвращаться домой за вещами — встретиться с Дмитрием лицом к лицу не была готова.
Но Алексей обещал поддержать.
Когда часы показали восемь утра, он осторожно встал с постели и включил телефон (на ночь отключенный, чтобы их не тревожили).
Почти сразу его лицо омрачило беспокойство. — «Что случилось?» — села на локте Ольга.
Он бросил ей мрачный взгляд и протянул устройство.
На экране — десяток уведомлений и пропущенных звонков.
Все — от одного контакта: Елена Горбачева. — «Жена», — мрачно произнес он. — «Похоже, узнала…» Он начал быстро одеваться, а она, завернувшись в одеяло, с тревогой наблюдала. — «Думаешь, Дмитрий ей рассказал?» — прошептала Ольга. — «Кто знает», — фыркнул Алексей.
Он задумался на мгновение.
Затем включил громкую связь и прослушал голосовое сообщение жены.
В резком женском голосе прозвучали угрозы: «…ты у меня поплатишься, слышишь?! Думаешь, твоя девка будет с тобой счастлива? Она тебя сгубит, как сгубила моего мужа! Ты ничего не понимаешь… Я тебя уничтожу, дрянь!» Речь сбивчивая, заплетающаяся — явно ночная и пьяная.
Ольга похолодела: — «Она про меня… или про себя? Что значит „сгубила моего мужа“? Она ведь про тебя?»
Алексей нахмурился: — «Нет… Похоже, она бредит. Какого мужа? Я ее муж… А может, она говорит о себе в третьем лице.»
Он выключил запись и пожал плечами: — «Истеричка. Ладно, это не важно. Поеду к ней сейчас, пока совсем не сошла с ума. Поговорю о разводе спокойно — теперь она должна понять, что все…»
Ольга кивнула, хотя тревожное чувство осталось.
Что-то в этих угрозах звучало страшно.
Он ушел.
