Вернувшись домой, бабушка стала вести себя очень спокойно и скромно.
Она регулярно готовила борщи и пироги, решила сшить себе красивое платье для выступлений в клубе, где собирались петь, и с энтузиазмом участвовала во всех мероприятиях, проходивших в местном доме культуры для пенсионеров.
Проще говоря, она снова вошла в привычный ритм жизни.
Несколько раз дед Денис пытался к ней наведаться.
Он говорил, что перестал пить, даже сбрил бороду и стал одеваться прилично — и это было одновременно и смешно, и грустно.
Виктор получил первый гонорар от продажи дома.
Впервые в семье появилась такая значительная сумма денег.
Виктор испытывал нервозность и с опаской смотрел на наличные, наконец решился и сказал: — Ну что, дочь, положим их на сберкнижку.
Ты вот-вот подрастешь, через каких-то четыре года школу закончишь, поедешь поступать в город.
Деньги понадобятся на твоё обучение.
А там и до свадьбы рукой подать.
Мы-то как-нибудь протянем, Малин прокормит, а вот тебе в городе будет нелегко.
Оля заметила, что отец ожил.
Впервые после развода у него появилась цель.
Постепенно жизнь становилась лучше, дом Масловых сделал уютнее, купили новый телевизор и диван… Тоска по матери постепенно отступила.
Оля почти перестала о ней думать, пока однажды им не сообщили новость. — Вы что, не слышали? — вскричала соседка, влетая к ним на порог. — Весь Малин об этом говорит.
Говорят, ваша Людмила в своей машине врезалась в столб.
Ей выставили счёт за повреждённый столб, а сама лежит в районной больнице.
Пострадала серьёзно!
Алексей хлопочет, чтобы развестись с ней.
Говорят, пока Ксения в больнице, он перекрыл ей путь домой — привёз в дом другую женщину!
Тоже из Малина, какую-то… — «А с Ксенией что?» — встревожилась бабушка.
Оля внимательно слушала каждое слово, не вставая из-за стола.
Отец молчал. — Да, лежит!
Подробностей не знаю.
Вечером того же дня, после короткого замешательства, Масловы отправились в центральную больницу.
Виктор вдруг подумал, что бывшая жена может находиться при смерти.
Хотел успеть с ней попрощаться.
Но увидев её лежащей в палате и виновато улыбающейся, рассердился. — Глупая, как же ты умудрилась сесть за руль! — — Да при чём тут я… Я научилась водить.
А вот с тормозами что-то не так.
Может, их сломал пасынок, он вредный тип…
И Алексей, этот скупердяй, денег на новую машину не дал, купил старую… Куркуль!
— Женщина горько заплакала и отвернулась к стене.
Оля молча подошла и прижала мать к себе.
Виктор тем временем ходил взад-вперёд по палате.
Палата была пуста, как и всё отделение, только на посту сидела дежурная медсестра.
Идеальный момент, чтобы выяснить отношения.
По словам медсестры, травмы Ксении были не слишком серьёзными. — Думаешь, я прощу тебя? — продолжал злиться Виктор, — Ладно, что ты меня и дом бросила!
Но оставить нашу дочь… Я тебе этого никогда не прощу!
Людмила ответила резко: — Вот уж заговорила!
Забыл, почему я ушла?
Потому что ты зарабатывал копейки!
Ты не мог содержать семью!
Я годами не знала сыта, ходила в одних и тех же лохмотьях! — — А теперь-то хорошо устроилась, да? — перебил её Виктор, — так хорошо, что тебя выгнали из богатого дома.
Посмотрим, куда ты теперь пойдёшь!
Или надеешься найти нового богатого мужа?
Ха-ха!
Кому ты теперь нужна, больная и хромая? — зло сказал он.
Людмила, лежавшая в постели, поморщилась и тихо заплакала: — Ы-ы-ы… — — Пап, перестань.
Оля поняла, что родители начали своё привычное «шоу» с взаимными обидами.
Это было так обыденно, что девочка захотела уйти.
Дать взрослым возможность поговорить по душам.
Оля тихо вышла из палаты.
И почему-то ей казалось, что отец уже простил мать, и скоро наступит примирение. *** Монеты больше не появлялись на крыльце.
К моменту выписки матери отец уже простил её, приехал с цветами и подарками.
Жизнь семьи Масловых вошла в колею.
Правда, появился ещё один «скелет в шкафу», но у кого их нет?
Такова жизнь… конец
