День выдался удивительно тёплым, и снег продолжал падать густой пеленой, которую приходилось постоянно счищать.
Оля Ковалёва обула свои коротко подрезанные валенки и вышла на крыльцо, где, схватив лопату, начала сгребать снег. Внезапно она остановилась, заметив на ступеньках несколько маленьких дырочек.
Подобные углубления в снегу ей уже доводилось видеть раньше.
Сдвинув лопатой снег, Оля обнаружила сверкающие мелкие монетки — мелочь.
Кто-то оставил их на крыльце.
Собрав монеты в кулак, девочка оглянулась вокруг.
Если и были следы рядом с крыльцом, то они давно оказались покрытыми снегом.
Значит, и на этот раз не удастся выяснить, кто положил монеты.
Запихнув деньги в карман куртки, Оля продолжила очищать снег.
Из-за неплотно закрытой входной двери всё ещё доносились крики Тамары и Виктора.
Родители ссорились ежедневно, а в последнее время их ссоры становились особенно ожесточёнными.
За всем этим стояла нищета, с которой приходилось мириться.
По утрам в доме, как обычно, не находилось ничего, чтобы поесть.
Оля рыскала по шкафам, находила кусочек хлеба и что-то вроде остатков дешёвого масла или джема, делала себе бутерброд и ела, запивая сладким тёплым чаем.
Чай отец заваривал прямо в чайнике — так было экономнее.
Зато этого чая хватало в избытке, пока не прихватит.
В этот день слушать ругань родителей девочка не желала, поэтому тепло оделась и рванула на улицу — там было веселее. Однако в этот раз всё было иначе.
Из дома вышла мать, которая, как обычно, выглядела безупречно: пышные тёмные волосы, заплетённые в косу, серое пальто, идеально ей подходящее, сапожки, которые за многие годы почти не потеряли вид… Женщина подошла к Оле, забрала лопату из её рук и выбросила её, бросив недовольный взгляд в сторону дома. — Надо поговорить, дочь.
— Меня зовут замуж, — сказала мать.
— Кто? — удивлённо спросила Оля.
— Дядя Володя.
— Помнишь, он постоянно нас подвозил? — Но у него трое детей!
Я с ними не смогу ужиться.
Мать мягко схватила дочь за плечо. — Тебе не придётся жить с ними.
Ты останешься с отцом.
— А ты уйдёшь?!
Мать слишком быстро кивнула: — Я ненадолго пропаду.
Нужно как-то выбираться из нищеты.
Я выйду замуж, устроюсь там, освоюсь и заберу тебя к себе.
Оля вздохнула и отступила на несколько шагов. — А что будет с папой?
— Если честно, мне всё равно, что с ним случится.
Я не хочу разрушать свою жизнь ради него!
А ты потом мне благодарна будешь.
— Ну и уходи!
Я думала, ты меня любишь!
— Погоди.
Дай мне время!
Я заставлю Алексея влюбиться в себя, начну им манипулировать, а потом уже буду выдвигать свои условия.
Ты вообще понимаешь, о чём я тебе говорю?
Оля не стала слушать дальше и убежала прочь, проваливаясь в сугробы и рыдая.
Через несколько часов, замёрзшая, она вернулась домой.
Сначала сняла валенки и верхнюю одежду, затем прижалась к печи.
Горячие кирпичи согрели её.
Печь была большой, побеленной, одной стороной выходила в комнату Оли, поэтому девочка всегда находилась в тепле. — Дочка, — виновато улыбнулся Виктор, — не переживай, мы с твоей Тамарой поссорились, и она ушла.
Но завтра приедет бабушка Надежда, с ней будем жить.
Она будет готовить для нас… В первую ночь без матери Оля не могла заснуть, прислушиваясь к каждому звуку.
На следующий день к ним приехала бабушка Степанида, мать отца, пожилая женщина с недовольным видом. — Я всегда Сергею говорила, что твоя мать — ветреная и не подходит ему.
Когда-нибудь она уйдёт, слишком красивая и капризная, возомнила себя центром вселенной.
Даже ребёнка с собой не забрала.
Что это значит?
Что «жених» ей достался нехороший.
Неужели нельзя было взять ребёнка с собой?..
Поначалу всё шло гладко: бабушка присматривала за Олей, готовила обеды, отец продолжал работать на пилораме.
Оля знала, что мать живёт в соседнем посёлке.
Соседи обсуждали её странное решение, с жалостью смотрели на Олю и вздыхали. «Как можно было бросить дочь?
Ведь это не сын, а девочка!
Особенно в подростковом возрасте, когда мать особенно нужна!» — судачили они. Когда потеплело и трава покрыла землю, Оля села на свой старый велосипед и отправилась в соседнее село, где жила мать.
Она спросила прохожих, где находится дом «дяди Алексея», зашла во двор, стоя у окон.
Мать выбежала к ней, испуганная, схватила за плечо и потащила внутрь двора. — Что ты здесь делаешь?! — Соскучилась.
От матери шёл приятный запах: пирогов, ветчины, пудры и шампуня для волос.
От этого девочке стало ещё больнее. — Послушай, дочка, так нельзя, — прошептала мать, — мы же обо всём говорили.
Потерпи немного… Всего год-два, я здесь освоюсь и заберу тебя к себе.
— Так долго?
Оля молча роняла слёзы и не сдвигалась с места.
— Ну же, детка, иди домой, — сначала мать подтолкнула её в сторону ворот, затем шлёпнула по мягкому месту и ущипнула за плечо. — Я кому сказала?!
