Он перебрался сюда со своей мастерской и занимался починкой часов для всех, кто к нему обращался.
Между ним и Тамарой Сергеевной возникла тихая, но крепкая привязанность.
Они не произносили слов о своих чувствах, однако каждый понимал, что больше не одинок.
В один из вечеров, когда они вместе сидели на крыльце и любовались закатом, неподалёку остановилась знакомая машина.
Из неё вышел Игорь.
Он был один, Натальи рядом не было.
Лицо его было истощённым, глаза покраснели. — Мама, — он остановился в нескольких шагах от крыльца. — Я приехал забрать тебя домой.
Наталья ушла от меня месяц назад.
Она сказала, что не хочет жить с человеком, который предал родную мать.
Я остался один.
Теперь понимаю, что натворил.
Тамара Сергеевна поднялась и подошла к нему.
Она долго и внимательно всматривалась в его глаза. — Игорь, я рада, что ты это осознал.
Но домой я не вернусь.
Этот дом теперь мой.
Здесь люди, которым я действительно нужна.
Здесь моя жизнь. — Но мам, я же остался один!
Мне не с кем… — голос сына дрогнул. — Ты не одинок.
У тебя есть сёстры, друзья, работа.
И самое главное — у тебя пробудилась совесть.
Это уже многое.
Приезжай в гости, если захочешь.
Но забрать меня отсюда не пытайся.
Игорь стоял молча.
Затем медленно кивнул, сел в машину и уехал.
Тамара Сергеевна вернулась на крыльцо к Павлу.
Щенок подбежал и коснулся носом её руки. — Не жалеешь? — тихо спросил Павел. — О чём жалеть?
Он тогда сделал свой выбор.
Я совершаю свой сейчас.
Я здесь счастлива.
Впервые за много лет испытываю настоящее счастье.
К осени дом Тамары Сергеевны превратился в место, куда приходили не только за водой.
К ней приезжали те, кому было тяжело на душе.
Кого предали, бросили, обидели.
Она встречала каждого, кормила простой пищей, поила водой из источника и разговаривала с ними до глубокой ночи.
Многие уезжали другими людьми — со светлыми лицами и надеждой в глазах.
Однажды Павел сказал ей: «Ты сделала из этого заброшенного дома место, где люди находят себя заново». Она лишь улыбнулась в ответ.
Она не искала ни славы, ни благодарности.
Просто следовала зову сердца.
Дети больше не приезжали.
Иногда звонили, интересовались, как у неё дела.
Она отвечала коротко и вежливо.
Обиды не осталось.
Была лишь тихая грусть из-за того, что они так и не научились ценить то, что имели.
Но это был их путь, их выбор.
А у неё был свой.
Дом на окраине заброшенного Скадовска, живительный источник в погребе, верный пёс на крыльце, Павел в соседней избе и люди, приезжавшие за помощью и утешением.
Это была её вторая жизнь.
Та, которую она выбрала сама.
И она была счастлива.
Старый печник Алексей был прав.
Дом принимал лишь тех, у кого сердце оставалось чистым несмотря на боль.
И дарил им то, что у них отняли люди — смысл, надежду и покой.
