Тамара Сергеевна сидела на заднем сиденье автомобиля и внимательно смотрела в окно.
Игорь, её сын, уже третий час вёз её куда-то за город.
Невестка Наталья осталась дома и даже не вышла проводить.
Хотя, впрочем, о каком прощании могла идти речь? — Мам, ты же сама понимаешь, — говорил Игорь, не оборачиваясь. — Нам с Натальей тесно в двушке.
Мы планируем ребёнка.
А там воздух свежий, тишина.
Тебе понравится, честно говорю.
Она молчала.
Тридцать лет она трудилась на школьной кухне, чтобы поднять троих детей после того, как муж ушёл из жизни в начале их молодой семьи.
Дочери живут далеко, звонят раз в полгода.
Игорь обещал забрать её к себе.
Две недели назад он привёз.
Но вчера Наталья устроила скандал прямо за ужином. — Я не намерена жить с чужой бабкой в одной квартире! — кричала невестка. — Пусть едет к своим дочкам, если так нужна!
Игорь тогда не стал спорить с женой.
Но утром сказал матери собираться.
Машина остановилась возле покосившейся избы в заброшенном Скадовске.
Тамара Сергеевна вышла и взглянула на сына.
Он не поднимал взгляда. — Дрова в сарае есть.
Продукты оставлю.
Через месяц приеду, проверю, как ты устроилась, — он выгрузил два мешка, ящик с консервами и пакеты с крупами и макаронами. — Не приезжай, — тихо сказала она. — Живи спокойно со своей Натальей.
Рожайте детей.
Только не бросайте их потом.
Игорь вздрогнул, словно получил удар.
Но завёл машину и уехал, даже не оглянувшись.
Тамара Сергеевна осталась одна.
Ветер гнал снег по пустой улице.
Вокруг не было ни души, ни звука.
Она взяла мешки и вошла в дом.
Внутри было холоднее, чем на улице.
Печь явно не топили несколько лет.
Окна заколочены, обои висят рваными лоскутами.
В углу валялся старый веник.
Женщина схватила его и начала выметать мусор.
Руки выполняли знакомое дело, а в голове была пустота.
Так легче было не думать о том, что жизнь подошла к концу.
Ночью сон не приходил.
Печь удалось разжечь, но тепла было мало.
Тамара Сергеевна лежала под пальто и думала о детях.
Вспоминала, как качала их на руках, как недоедала, чтобы им хватало.
Как работала в две смены, чтобы купить Игорю первый костюм на выпускной.
А теперь он выбросил её сюда, словно ненужный мусор.
Около полуночи в дверь заскреблось что-то крупное.
Она вздрогнула и схватила кочергу.
На пороге сидела огромная собака.
Шерсть была свалявшаяся колтунами, на боку зияла рваная рана, глаза янтарного цвета смотрели устало.
Не угрожающе, а с отчаянием.
Тамара Сергеевна принесла миску с размоченным хлебом.
Пёс съел всё за секунды и посмотрел на неё с такой благодарностью, что у женщины защемило сердце.
Она постелила у порога старое одеяло. — Оставайся, — сказала она. — Нам обоим теперь некуда идти.
Пёс улёгся и не шелохнулся до утра.
Она дала ему имя Борис.
Он стал сопровождать её за дровами, указывал тропинки в лесу, охранял дверь по ночам.
Впервые за много дней ей стало чуть легче.
Дрова быстро заканчивались.
