Андрей навещал мать через день, принося фрукты и глядя виноватыми глазами.
Ирина появлялась дважды — оба раза с апельсинами.
Однажды Ольга Ивановна случайно заметила ценник на сетке с фруктами: акция, сорок девять гривен за килограмм. — Мама, главное, выздоравливай, — говорил сын, сидя на краю больничной койки. — По поводу детей мы что-нибудь придумаем.
Придумали няню.
Пожилую женщину с «Авито», которая брала сорок тысяч в месяц и работала строго до шести вечера.
Ольга Ивановна лежала в своей однокомнатной квартире, смотрела в знакомый потолок с трещиной в углу и впервые за долгие годы размышляла о себе.
Не о внуках.
Не о сыне.
Не о списках и правилах.
Именно о себе.
Ей было шестьдесят шесть лет.
Шесть лет она трудилась бесплатно — и именно «трудилась», потому что это был труд, тяжёлый и ежедневный.
За это время ни разу не съездила в санаторий, хотя врачи рекомендовали.
Ни разу не посетила театр, хотя раньше обожала это.
Ни разу не купила себе новое платье просто так, ради красоты.
Соседка Наталья, ровесница, каждый год ездит в Скадовск на лечебные воды.
А Ольга Ивановна шесть лет моталась на маршрутке в другой конец города, чтобы готовить кашу строго по инструкции.
К лету она пришла в норму.
Врачи при выписке предупредили: организм крепкий, повезло, но нагрузки нужно ограничить.
И самое важное — беречь нервы.
В начале июня Андрей позвонил: — Мам, у нас тут ситуация.
Няня увольняется, у неё заболели внуки, и она срочно уезжает в другой город.
Нам с Ириной надо работать, сама понимаешь.
Может, летом посидишь с детьми?
Всего три месяца, до сентября.
Миша вообще уже самостоятельный, а Настя — ну, она лёгкий ребёнок. — Лёгкий ребёнок, — эхом повторила Ольга Ивановна.
Двухлетняя Настя, которая не спит днём, ест только под мультики и устраивает истерики в магазине.
Лёгкий ребёнок. — Ну да.
Мам, ты же бабушка, в конце концов.
Ольга Ивановна помолчала.
Посмотрела в окно на тополь, который каждую весну засыпал её балкон пухом.
Потом ответила: — Андрей, передай Ирине, что я согласна.
Тысяча гривен в день.
В трубке повисла тишина. — Что? — Тысяча гривен в день, — спокойно повторила она. — Это, между прочим, дешевле, чем няня с «Авито».
Гораздо дешевле.
Тридцать тысяч в месяц против сорока. — Мам, ты серьёзно? — Вполне.
Сердце забилось так сильно, что она испугалась — вдруг опять приступ.
Но это не был приступ.
Это было что-то другое.
Что-то, чему она пока не могла найти названия.
На следующий день приехала Ирина.
Одна, без мужа.
Сидела на крошечной кухне в квартире свекрови — среди старой мебели и выцветших занавесок — и смотрела так, будто видела её впервые. — Ольга Ивановна, честно говоря, я не понимаю.
Вы же бабушка.
Родная бабушка. — И что? — Как что?
Бабушки помогают с внуками.
Это нормально.
Так принято повсюду. — Ирина, я шесть лет помогала бесплатно.
Теперь хочу получать деньги за свой труд. — За труд? — Невестка даже приподнялась. — Вы это трудом называете?
Присмотреть за собственными внуками? — А ты как называешь?
Отдыхом?
Ирина открывала рот.
Закрывала.
И снова открывала. — Я просто не понимаю, откуда это взялось.
Вы всегда были такой… удобной.
Покладистой.
А тут вдруг деньги требуете. — Я не требую.
Я предлагаю услуги за оплату.
Хочешь — соглашайся.
Не хочешь — ищи другого человека. — Это шантаж. — Это рынок труда.
Ирина встала, демонстративно отодвинув чашку с чаем, к которому так и не прикоснулась. — Знаете что?
Мы найдём няню.
Нормальную.
Которая работает за нормальные деньги, без всего этого. — Удачи.
Дверь захлопнулась.
Ольга Ивановна ещё долго сидела на кухне, смотря на остывший чай в двух чашках.
Руки дрожали — но не от страха.
От чего-то другого.
Июнь прошёл без звонков от сына.
Ольга Ивановна ходила в поликлинику на восстановительные процедуры, читала книги — давно забытое удовольствие, — гуляла в парке около дома.
Впервые за много лет у неё появилось свободное время.
Странное ощущение — вроде и хорошо, но одновременно пусто.
Внуков-то она любила.
И по-настоящему.
Соседка Наталья заходила на чай, приносила свежие булочки из пекарни на углу. — Правильно сделала, — одобряла она. — Я своим сразу сказала: хотите помощь — платите.
Не хотите — нанимайте кого угодно.
Теперь мне каждый месяц переводят пятнадцать тысяч, и никаких претензий. — А по внукам не скучаешь? — Скучаю.
Но видимся регулярно, по выходным.
И знаешь, отношения стали лучше.
Когда я была бесплатной няней, меня воспринимали как обслугу.
А теперь я бабушка, которая приходит в гости.
Чувствуешь разницу?
Ольга Ивановна ощущала это.
Но всё равно ночами лежала без сна, смотрела в потолок и думала: может, она поспешила?
Сын не звонит, внуков не привозят.
Правильно ли она поступила?
